доли секунды. — Пустыня огромна. Места хватит всем.
— Хватит, — согласился тот, — но мне конкуренты не нужны!
В меня полетела неведомая магическая хрень из магии Заката и Рассвета. Но Радужный щит её спокойно поглотил, лишь насытившись чужой энергией и полыхнув алым заревом в полумраке пещеры.
— Теперь мой черёд.
Я не стал создавать что-то сложное, просто перенаправив пять десятков кровавых серпов в господина пустыни. Он поставил некое подобие щита и одним щелчком пальцев приказал племенным братьям защищать себя. Белоснежные одежды обагрились кровью, когда главы племён пустыни шли на убой бессловесными марионетками.
— Тайпана, готовься перенять контроль! — крикнул я аспиде. — Без кукловода игрушки будут потерянными и станут твоей лёгкой добычей.
Не оборачиваясь, я лишь подправил конструкт серпов, направив те на одну единственную цель. Спустя три удара сердца всё было кончено. Истерзанное тело под грудой чёрных тряпок больше напоминало полуразложившийся скелет. Так выглядел Тимус, глава фракции Заката и инквизиторов, когда пропустил сквозь себя слишком много чужеродной магии. Здесь же… какая-то кровь аспидов имелась, судя по радужке одного глаза. Но, видимо, постоянный фоновый контроль племенных братьев сделал своё дело, превратив некогда сильного и могучего воина пустыни в дряхлого старика.
От мыслей меня отвлекла Тайпана, испуганным голосом задавшая вопрос:
— А что с ними теперь делать-то?
Глава 15
Андрей Петрович шёл вслед за подругой детства и думал, что же такого сказать отцу, чтоб тот не лез в чужой мир с губительной миссией. В целом такая перестраховка не выбивалась из привычного поведения отца, но Андрею казалось, что ещё тогда, после неудачной попытки вторжения в землях Комариных, они нашли общий язык. Видимо, показалось.
— Свет, — принц обратил внимание на лекарку, спокойно идущую рядом, — а на тебе эта дрянь никак не скажется?
— Ваше Имп…
— Да брось, и ты туда же? — перебил Андрей Петрович подругу. — Уж со мной-то можно по-человечески.
— Андрюш, нас, похоже, Комар какой-то защитой наделил. Что-то вроде печати. По ощущениям эта дрянь если и пытается за нас зацепиться, да только бессильно сползает, как сливочное масло по раскалённой сковороде.
— Так ты же Подорожникова…
— Невеста — я, Андрюш, и не раз доказала лояльность роду. Вот и попала в круг доверенных лиц. Да и артефакт помнишь князя Мангустова? На мою долю тоже досталось защиты. Михаил женщин не делит на официально окольцованных и будущих. Себе отказал в защите, а нас прикрыл.
— Я и не сомневался, — кивнул своим мыслям принц, — ну что, пробуждай наших храпунцелей. Будем воевать.
Света скупо обозначила улыбку и послала по толике лекарской силы для пробуждения пациентов от наведённого сна.
Император тут же дёрнулся и скатился с больничной койки на пол. Заметив сына, он выкрикнул:
— Андрей, уходи! Это нападение! Ты ещё не оправился…
— Пап, всё в порядке, — принц подходил к отцу с поднятыми ладонями, словно к опасному сумасшедшему, — ты в лазарете, с терактом разбирается Медведев. Мы в Раменском.
Император осмотрелся по сторонам, заметил удивлённый взгляд Бориса Сергеевича на соседней больничной койке и Светлану, старательно выдерживающую беспристрастную маску на лице.
Пётр Алексеевич резко встал и его повело. Андрей тут же пришёл на помощь, подав руку, хотя выглядел ненамного лучше. Кречеты вместе уселись на койку.
— Как я здесь оказался? И как ты здесь оказался?
Андрей принялся кратко пересказывать историю своего попадания в кабинет отца.
— Вошёл я, когда Комарин клялся, а ты терял сознание. Мы свитком тебя к Борису Сергеевичу и отправили. А они тут уже со Светкой тебя на ноги ставили.
— Что-то здесь нечисто. Не бывает таких совпадений! — упорствовал император. — Да и свиток должен был рассыпаться, как и все мои цацки на столе.
— Ты ещё начни опять Комарина во всём обвинять, — покачал головой Андрей. — Накрыло весь Кремль, понимаешь? Это теракт магический, а не покушение лично на тебя или отвлекающий манёвр. Да и клятву тотем подтвердил. Я видел. Комарин же единственный тебя и спасать бросился, хоть ты до этого его схватить приказал.
— Чтобы подозрения отвести, — уже не так уверенно предположил император.
— Пап, это абсурд. Ты ещё скажи, что он вторжение у себя на свадьбе инсценировал, чтобы себе изнанку уникальную заполучить. И сына под удар подставил с женой. А когда ты туда экспедицию отправил, то всех под нож пустил сперва, а после передумал и опять спасителем заделался.
Уже завершая свою речь, Андрей Петрович пожалел о сказанных словах. В глаза отца загорелся фанатичный блеск. Ему абсурдная теория сына очень понравилась.
— Пап, — принц пощёлкал пальцами перед задумчивым лицом императора, — ау! Ему проще было убить всех в той пустыне, чем ввязываться и вытаскивать на своём горбу группу и подпадать под подозрения. Пойми ты, пропала бы группа, а следом ещё одна, и всё, изнанка получила бы статус «условно обитаемой» и «неподходящей для освоения» на определённый период. Они там почти две недели просидели, выбывая по одному и пачками, прежде чем Комарин появился. Они теперь за него все горой стоять будут. Готовы даже свои показания отозвать и рапорты об отставке подать всем скопом.
Но император будто и не слышал аргументов сына.
— Может, он Медведева пожалел, — нахмурился Петр Алексеевич, — они вместе какое-то время в школе комаров обучались, да, Светлана?
Светлана про себя выругалась, вспоминая, что при дворе личной жизни нет. Всё обязательно становится достоянием общественности.
— Обучались, но за своё прошлое поведение Медведев стоял бы первым в очередь на убийство, а не на спасение, — без раздумий выдала лекарка, — я сама его кастрировать обещала, если за голову не возьмётся.
— Но как-то же он их обратно вернул? Что за порталы? Андрей, слишком много странностей.
— Комар, пап. Просто бог на его стороне. А у нас, когда Кречет последний раз явно помогал в наших делах? Я что-то не припомню…
— Ещё до твоего рождения и моего восхождения на престол, — с грустью в голосе ответил император, — когда войну с Орлановыми завершал.
— То-то же, и тётку Софью он искать отказался, хотя для бога это было раз плюнуть, — напирал Андрей Петрович, намеренно ударяя по болевым точкам отца. Тот был очень привязан к старшей сестре и до сих пор не смог объявить её погибшей в родовой
