границе между девятым и десятым рангом была, а сейчас… Какой-то оживший ночной кошмар, где все мои страхи сбылись. Меня чем-то дурманили… но это случалось уже после бессилия».
Мысли путались. Всё сильнее хотелось есть.
«Сколько там человек может прожить без еды? Недели две? Хорошо, хоть вода есть. Без воды было бы совсем туго. Или нет? Совсем туго было бы без сна?»
Она не помнила. Слишком давно она была похожа на обычного человека. Слишком. Отец тогда учил её есть, пить, спать, охотиться. Он учил её всему.
«Интересно, любил ли он меня? Или же просто отрабатывал адамантий? М-да, Тайпана, кто ж тебе скажет. Мир богов он такой, там все друг друга „любят“. Вот и тебя рабыней отлюбят так, что мало не покажется».
Тайпана решила обследовать пещеру, чтобы сделать хотя бы что-то, а не сидеть и жалеть себя.
Каменный мешок был размером два на два метра, что позволяло лежать на холодном влажном полу, выпрямив ноги. А вот встать и пройтись у неё уже не вышло. Высота темницы едва достигала метра.
«Садисты!» — выругалась Тайпана, когда от всей души приложилась головой о потолок.
Лежать в холоде и влаге было неприятно, поэтому она попыталась хотя бы сесть, подгребая под себя остатки давным-давно истлевшего матраса из сена или прелой соломы, в темноте не рассмотреть.
«Ну должны же меня, в конце концов, проверять? Вдруг я тут сдохну от голода и холода?»
Но в тот день к ней никто не пришёл и на следующий тоже. Её желудок пел уже не просто рулады от голода, а настоящие арии. На одной водичке долго не протянешь.
Тайпана пробовала вновь молиться своему алтарю или ковчегу, как их называл Михаил. Молилась аспида искренне и истово, надеясь на поддержку, и ответ был получен на четвёртый день.
Сознание девушки перенесло на край кратера, где сейчас вместо серебряного сада из шипов терновника виднелся растрескавшийся оплавленный камень.
«Ты — кто, смертная?»
Тайпана даже опешила от такого обращения.
«Как это кто? Надежда империи Сашари, последняя чистокровная аспида, единственная из рода Найадов! — перечисляла она свои регалии. — Вы вообще почему не реагировали, когда я вас звала на помощь? Это что ещё за отношение? Я всё делала, как вы говорили, а вы!.. А вы!..»
У Тайпаны не хватало сил сдерживать эмоции. Голод и страх подохнуть в каменном мешке в одиночестве сыграли с ней злую шутку.
«Ты — не ас-с-спида! — зашипел ей ковчег в ответ. — Ес-с-сли бы ты с-с-сделала, как я велела, то обрела бы с-с-силу, влас-с-сть! Но ты… ты очеловечилас-с-сь! Даже выгрыс-с-сание с-с-скверны пожирателями не помогло! Прогнивш-ш-шая душ-ш-ша! Не наш-ш-ша!»
«Подумаешь, не к той колонне подошла. Это не преступление! И вообще, своих детей любят любыми! Даже если они оступились!»
«Тебе доверили одно дело! Одно! Обещ-щ-щали награду! Ты была бы с-с-сильнейш-ш-шей с-с-среди первых! С-с-сильнейш-ш-шей! Но ты выбрала с-с-себя, а не род! Ты предала интерес-с-сы рода! И ты с-с-смеешь что-то требовать?»
«Никого я не предавала! Я всего лишь хотела взять причитающееся мне по праву!»
«Из-за тебя ис-с-счезло Хранилищ-щ-ще! Оно тыс-с-сячелетиями с-с-существовало с-с-с нами бок о бок! Думаеш-ш-шь, многие из нас-с-с не хотели возвыш-ш-шения? Хотели! Но вс-с-сем сущ-щ-щес-с-ствам адамантий доступен лиш-ш-шь в малых дозах! Лишь в малых дозах он подчиняется нос-с-сителю! Я тебя предупреждала!»
«Но не так же! Я думала, вы жадничаете! — возмутилась Тайпана, всё еще придерживаясь своей линии поведения. — Я не виновата! Нужно было понятней объяснять!»
«Дура! — припечатал ковчег, словно вынес приговор. — Как тебя ещё Эсфес не убил после всего!»
«Вытяните меня отсюда! — резко перевела разговор Тайпана на ту тему, которая интересовала её больше всего. В отношении Михаила она боялась сорваться и снова наговорить лишнего. Что им всем мёдом намазан этот смертный⁈ — Я знаю, вы можете!»
«Зачем?»
«Что зачем? — не поняла Тайпана вопроса. — Я не хочу подохнуть здесь от холода и голода! Я вам пригожусь!»
«Ты доказала с-с-свою бес-с-сполезнос-с-сть для рода! Предала его будущ-щ-щее, не взяв ключи в Хранилище, а теперь что-то требуеш-ш-шь? Хоть и рождена ты от ас-с-спиды, но ты — человек! И этим вс-с-сё с-с-сказано! С-с-скверна проникла с-с-слишком глубоко в тебя. Вытравить её можеш-ш-шь лиш-ш-шь ты с-с-сама!»
«Не поможете, значит, — подвела итог всем пафосным речам ковчега Тайпана. — Ну и идите вы в задницу, уроды ментальные! Без вас справлюсь!»
Тайпану выкинуло обратно в тело. Она стучала ногами, била ладонями каменные стены, кричала, выплёскивая всю ненависть к этим неизвестным сущностям, что поманили её в этот уродский мир силой, словно конфеткой, а после бросили подыхать здесь.
Всплеск эмоций помог хоть немного согреться и разогнать кровь по телу. Но при этом где-то в глубине сознания аспида принялась размышлять. Если ковчег отказался ей помогать, то оставался Михаил. Этот смертный — причина всех её бед! Это он во всём виноват! Вот пусть он всё и исправляет!
— Гемос, зови своего хозяина! Он всю эту кашу заварил, пусть он и расхлёбывает! — закричала она во тьме, но тишина была ей ответом. — Гемос, тварь чернохвостая, а ну появись. Я знаю, что ты меня слышишь!
Но никто не появился. А ведь ей всего лишь хотелось поговорить. Тайпана заплакала тихо, без надрыва и причитаний, утирая горькие слёзы одиночества. И даже понимание того, что она теряет драгоценную влагу, не остановило её. Плевать. Так в слезах она и уснула.
Снилось ей, что она снова маленькая розовая змейка, греется на берегу океана в лучах рассветного солнца. Где-то совсем рядом шипят клубком рассерженных змей братья, вечно дерущиеся за силу и внимание отца. И лишь ей одной доставалась любовь. Лишь её изредка гладили по голове, когда она прибегала прятаться от грозы, а после и от грохота извержений вулканов. Даже когда она родила дитя от человека… отец не отвернулся от неё. Он не просто решил проблему, он решил её максимально щадяще и с пользой, основав новый род.
«Неужели это всё было только ради адамантия? — даже во сне задавала она себе вопрос. — Хотя бы кто-то любил меня просто так?»
Даже смертный… он был польщён её вниманием, пленён её экзотической красотой, но была ли там любовь? Вряд ли. Со временем он стал тяготиться союзом с богиней, ведь такой спутнице не изменить, не привести в дом вторую жену, а спустя полсотни лет просто исчез в дебрях одной из изнанок, оставив род на их сына.
