— Недалеко, товарищ капитан. Заглох, вот и от основной колонны отстал, а завести не можем. Мехвода нашего с самолета подстрелили.
— А я-то вам чем помочь могу? — пожал плечами Ракутин. — Ремонтников у меня нет…
— Так, может быть, механика какого найдёте? Попробовали бы танк завести… Жалко ведь бросать! Я пробовал — не выходит.
— Механика? — почесал в затылке капитан. — Есть у меня такой… Что за машина?
— БТ-7.
— Хм… Мусабаев, вроде бы такой водил… Ладно, здесь ждите. Товарищ боец!
— Я!
— Там, на холме, отыщите ефрейтора Мусабаева. И — пулей его сюда!
Прибежавший вниз ефрейтор только головою кивал, выслушивая командира танка. По его словам, выходило, что танк заглох после бомбежки проходящей колонны с самолета. Выскочившего наружу механика-водителя, который пробовал выяснить причину поломки, подстрелил уже другой самолет, внезапно вынырнувший из-за бугра.
— Ну что, Мусабаев, заведешь танк? — с интересом спросил капитан, слушавший их разговор.
— Попробую, товарищ капитан… Что там с ним, здесь не поймём — туда идти надо!
— Идти! Ха! Это сколько же я вас назад ждать буду? Водителю машины 'музыкантов' скажешь — капитан приказал всех туда отвезти! На всё, про всё — час! Это время машина вас там подождёт. Не заведёте за час — назад! Танк — поджечь, целым его врагу оставлять нельзя!
— Есть, товарищ капитан! — вытянулся, обрадованный таким поворотом дела, Сафонов.
— Ну, а раз так — давайте! У меня и без вас работы навалом…
Как в воду глядел!
Стоило только отпустить танкистов, как на дороге возник очередной инцидент. Старший наряда, руководствуясь полученным приказом — останавливать пулеметчиков, тормознул целую группу — почти двадцать человек. Эти шли организованной колонной, неся на плечах сразу три пулемета 'максим'. Командовавший ими старшина, ссылаясь на приказ своего командира, требовал пропустить их дальше. Но тут уже уперся Ракутин. На всю оборону у него имелось два пулемета, да взятый у расстрелянного дезертира ручник. А здесь — сразу три станкача!
— В общем так, товарищ старшина! У меня — приказ штаба фронта! На этом основании, я вас оставляю здесь! Для обороны стратегически важного объекта. Когда нас сменят — направлю вас дальше. Всю ответственность за задержку вашего подразделения беру на себя! Вопросы есть?
— Нет, товарищ капитан, — угрюмо ответил тот.
— Боезапас имеется в наличии?
— Мало… одна-две ленты на пулемёт.
— Внизу, у реки — грузовики. Там есть некоторое количество боеприпасов. Патроны — точно есть. Пополните боезапас и занимайте позиции. Один пулемет — на тот берег реки. Доложитесь старшему лейтенанту Федюнину. Один пулемет — на холм, там уже и окопы отрыли для этого. Ещё один поставьте вон там, на берегу. Ясно?
— Ясно, товарищ капитан.
— Выполнять!
А через полчаса пожаловали очередные гости. Не самолеты противника, слава богу. И снова — особисты. Медом им тут, что ли, намазано? На этот раз они пришли пешком. Небольшая группа, человек десять, во главе с лейтенантом. И тоже — крепкие, хорошо сбитые парни с автоматами за спиной. Их лейтенант, выяснив местонахождение командира, нашел Алексея сам.
— Здравия желаю, товарищ капитан! Лейтенант Самсонов, командир взвода специального назначения. Прошу — вот мои документы, — он протянул капитану удостоверение.
— Капитан Ракутин. Командир сводного отряда. Это что, весь ваш взвод? — ответил Ракутин, просматривая документы.
— Нет, товарищ капитан, солдаты ещё подойти должны. Далеко идем, вот и растянулись немного, часть бойцов отстала. Нас направили вам на помощь, для организации контроля и усиления обороны.
— Это дело! А то мои бойцы здесь задергались уже. Опыта у них соответствующего нет, так что…
Что?
Что-то зацепило внимание капитана. Какая-то мелочь… Какая?
Продолжая разговор с Самсоновым, он лихорадочно пытался сообразить — что же именно его так кольнуло?
Совершенно автоматически отвечая лейтенанту, Алексей подозвал бойца и направил его за старшиной. Энкаведешнику же он пояснил, что сам слишком занят общими вопросами, а вот старшина — тот полностью в распоряжении лейтенанта и окажет ему максимально возможное содействие.
— Спасибо, товарищ капитан! Я понимаю, у вас дел по горло… Если вы не возражаете, я отправлю пару своих людей — пусть усилят оборону батареи.
— Разумеется! Сейчас я старшину соответствующим образом проинструктирую. А вы, вместе с бойцами, обождите… ну, хотя бы вон там! — капитан ткнул рукою под мост. — А то, мало ли — опять немцы налетят?
— Нет, товарищ капитан, это уж вряд ли! Им и самим мост нужен! Не станут они его бомбить.
Кивнув головою, Ракутин сделал несколько шагов в сторону холма. Оттуда уже спускался старшина. Он спешил — посыльный приказал ему прибыть срочно. Склон в этом месте был крутой, и Хромлюк уравновешивал себя автоматом, который нес в отставленной в сторону руке. При этом, ремень автомата периодически цеплялся за ветки невысоких кустов и старшина каждый раз дергал рукою, освобождая его.
Ремень…
Обычный тесьменный(брезентовый) ремень.
А гимнастерка у него подпоясана к о ж а н ы м.
Алексей, не оглядываясь, мог сказать, что у вновь прибывшего лейтенанта ремень брезентовый. Как и у его бойцов.
Те же энкаведешники, что попали под бомбежку, имели нормальные кожаные ремни.
И ещё… 'солдаты ещё подойти должны…' — так сказал Самсонов.
Должны подойти.
Солдаты.
Не бойцы — а ведь так у нас не говорят!
Подойти.
Они пришли издалека?
'…Далеко идем, вот и растянулись немного…'
А гимнастерки относительно чистые, даже и не запыленные.
'…я отправлю пару своих людей — пусть усилят оборону батареи…'
Какой?
Отбывший ранее в тыл Семенюк, знал — пушка всего одна! А снизу, с дороги, этого не разглядеть!
'…командир взвода специального назначения…' — нет таких взводов! И рот нет. Есть батальоны связи специального назначения — так это ни разу не НКВД! Даже эскадрилья такая вроде бы имеется, что-то он про них слыхивал. Так это — и вовсе ВВС! Армия. Опять лейтенант хреновину городит.
И только сейчас капитан понял, что же его беспокоило!
Удостоверение лейтенанта. Оно выглядело изрядно потасканным — а на бумаге ни одного ржавого пятна и скрепки поблескивали. Не заржавевшие! А ведь так не бывает. Ржавеют они, Алексей это по своим документам помнил хорошо.
Нет, подумал он, машинально поправляя складки гимнастерки, лейтенант не заблуждается. И не оговаривается. Просто, он совсем не тот человек, за которого себя выдает…
Старшина понял всё с нескольких слов. Кивнул, соглашаясь с мнением командира.
