своим стражникам прочесать замок, и если мы отыщем её живой, то вернём тебе, согласно договору.
Мать Полумесяц кивнула.
– Благодарю. Хоук, я даю тебе своё слово, что не нарушала договора и не посылала убийц. – Она приложила два пальца к груди, обозначая клятву. – Я не стала бы так рисковать своими драгоценными чадами, да и зачем мне твоя смерть? Но я не верю, что Роан мог совершить подобное по доброй воле. Он родился и вырос свободным, в этой обители. Мы не дали развиться в нём свойственному всем людям стремлению служить и поклоняться фейри. Мы научили его любви, а не унижению.
«Свойственного всем людям стремления служить и поклоняться фейри»? Так вот что они думают о людях? Что мы живём для того, чтобы прислуживать фейри? Кажется, Сыны Полумесяца мало чем отличаются от остальных.
– Но не будем о печальном. Я не хочу более омрачать себе вечер. – Мать Полумесяц махнула рукой у лица, будто отгоняя мрачные мысли. – Сожалею, что вы проделали такой путь зря. Но раз уж прибыли посреди пира, прошу, присоединяйтесь к общему веселью.
Я хмыкнула. Вот и ещё одно доказательство, что о Роане она беспокоилась не больше, чем о прибившейся к дому дворняге.
– И спасибо за подарок. – Её взгляд скользнул по мне и на лицо вернулась плотоядная улыбка.
Я настороженно взглянула на Хоука. Что за шутки?
– Прошу прощения? – Хоук выглядел не менее озадаченным.
– Ну как же, – Мать Полумесяц нахмурилась, губы недовольно изогнулись, – твоя Тень забрала жизнь моего сына, согласно договору, её жизнь теперь принадлежит нам.
Глава 11
Путь к свободе
– В договоре ничего об этом не сказано, – выступил вперёд Хоук.
– Почему же? – Мать Полумесяц раскрыла ладонь, и в ней появился свиток. Она тряхнула рукой, и свиток развернулся, скользнул вниз по трону и остановился у ног Хоука. Замысловатые руны в одной из строчек засветились золотом. – Если человек или фейри Пяти Дворов отнимет жизнь человека, принадлежащего обители, взамен убийца обязуется отдать свою жизнь в полное распоряжение Матери или Отца Полумесяц.
– Ты сказала, что Роан ушёл от вас, – покачал головой Хоук, но звучало это не сильно уверенно.
В договоре вспыхнула другая строчка.
– Человек принадлежит обители до тех пор, пока носит на теле знак Сына или Дочери Полумесяца. – В голосе Матери Полумесяц всё более явно проступало раздражение. – Роан был свободен, но он всё ещё был моим сыном.
– Но это он напал на Его Величество, – встряла Мора, выступая вперёд. – Он нарушил договор, значит, мы можем…
– Вы ничего не можете. – Мать Полумесяц поднялась с трона. – Роан не причинил вреда ни вашему Королю, ни фейри ваших Дворов, разве я не права? – Она взглянула на Хоука и, увидев в его глазах ответ, продолжила: – А вы убили его, хотя, согласно договору, должны были схватить и передать нам для наказания. Но я великодушно спущу это вам с рук, если вы исполните предписанное в договоре. В противном случае я имею право объявить перемирие нарушенным, а раз нарушено оно по вашей вине…
– Мои Дворы три дня и три ночи не смогут обращать оружие и магию против вас, – сокрушённо сказал Хоук.
– Именно, – торжествующе возвестила Мать Полумесяц. – Хоть что-то ты соизволил прочитать из нашего договора с Верховным Королём, мальчишка. За триста лет нас стало больше, гораздо больше, и мы стали сильнее. Три дня вашей беспомощности нам хватит, чтобы добраться до твоего замка и вырезать его обитателей, а потом захватить и всё Первое Королевство. Так что, мальчик, готов ты променять своих драгоценных фейри на жизнь этой девчонки?
– Вы меня убьёте? – я ответила прежде, чем Хоук успел открыть рот. Меня мало волновали политические игры, я хотела знать, что угрожает конкретно мне.
Мать Полумесяц опустилась обратно на трон и посмотрела на меня с сочувствием. Она размышляла.
– Я могла бы. Но передо мной уже лежит одно мёртвое дитя, второе мне ни к чему, – наконец сказала она и благосклонно кивнула. – Я подарю тебе жизнь, и ты станешь моей дочерью взамен утраченного дитя.
– А если я не хочу? – Я пыталась прощупать все варианты.
– В тебе говорит дух рабыни, дитя, – снисходительно улыбнулась Мать Полумесяц. – У нас ты обретёшь свободу.
– Свободу трахаться с вашей породой? Спасибо, не нужно. – Я смотрела на Мать Полумесяц с вызовом. – Что будет, если я откажусь стать одной из вас?
– Мы научим тебя любить свободу, дитя, или ты умрёшь. Таковы условия…
– Хель – моя Тень, – оборвал её Хоук, выступая вперёд. – Я совершил ошибку и прошу простить меня за это. Но, Полумесяц, ты знаешь, что Верховный Король и Тень не могут расстаться…
– Я знаю, что перемирие между нами может закончиться и никто из вас не выйдет отсюда живым, а потом мои воины разорят твоё королевство, – процедила Мать Полумесяц.
Я не заметила, как зал опустел, а откуда ни возьмись вокруг нас появилось два десятка воинов. Мора, Ран, Эрренд и Грол обступили Хоука, готовые принять бой. Хоук склонил голову и приложил два пальца к груди.
– Я виноват в том, что по незнанию нарушил договор, но я не могу оставить свою Тень. Я сделал это без злого умысла и потому прошу простить мою ошибку. Требуй всё, что хочешь, но не Тень, и я клянусь, что услышу тебя.
Мать Полумесяц откинулась на спинку трона и смерила Хоука гневным взглядом.
– Между вами уже успела сформироваться связь?
Я посмотрела на Хоука. Связь? О чём речь? Плечи его напряглись, челюсти сжались, в глазах промелькнула знакомая ярость.
– Нет, – ответил он. – Хель стала моей Тенью совсем недавно.
– Тогда я не вижу причин, по которым она не может остаться. К тому же заполучить Тень самого Верховного Короля – разве я могу от такого отказаться? – Мать Полумесяц забросила ногу на ногу и склонила голову набок и на мгновение мне показалось, что от тяжести рогов её тонкая шея переломится. – Вернёшься в своё королевство и выберешь себе новую защитницу. Всё, что я хочу, Хоук, – выполнения договора, а ты всеми силами сейчас пытаешься его нарушить и обратить на себя и своих драгоценных стражников и подданных мой гнев.
– Если люди здесь свободные, – вмешалась я, устав от их церемониальной болтовни, – значит, любой человек может уйти, как ушли Роан и Лето?
– Мои люди свободны, дитя. – Мать Полумесяц обратила на меня свой взор, полный снисхождения и любопытства. – Но я понимаю, к чему ты клонишь. Ты сможешь уйти,
