class="p1">– Пей.
Я поднесла его к губам и замерла. В нос ударил знакомый сладкий запах. Сердце забилось быстрее, в груди стало горячо от тревоги. В полумраке зала этого было не разглядеть, но я не сомневалась, что у вина цвет золота. Это нельзя пить. Дугал говорил…
– Пей, дитя, – поторопила меня Мать Полумесяц.
Твою ж… что случится, если я выпью? Я потеряю рассудок? Потеряю связь с реальностью? Перестану быть собой? Я подняла кубок и сделала вид, что пригубила вино.
– Так не пойдёт, дитя, – покачала головой Мать Полумесяц и ласково обхватила мои ладони своими. – Пить нужно до дна.
Проклятые фейри! Ладно, ладно. Отступать некуда. Что бы это ни было, я справлюсь. По крайней мере, я не умру – это не входит в их план. А если я не умру, то что-нибудь придумаю. Мать Полумесяц подтолкнула кубок, и я сделала первый глоток.
Вино оказалось таким сладким, что у меня засаднило горло.
Голова пошла кругом.
От второго глотка в груди и животе разлилось приятное тепло.
Третий – подарил телу волшебную лёгкость…
Я закрыла глаза, а когда открыла, кубка в моих руках уже не было. Мир превратился в россыпь хаотичных красок и музыки голосов моих новых братьев и сестёр, он плыл и качался, и я плыла вместе с ним. Кажется, я даже не касалась земли. И вся я была наполнена таким блаженством, такой пьянящей радостью, что не могла отыскать среди этих чувств себя. А была ли я вообще? Да и есть ли разница, если кровь моя несла по телу чистое, яркое, неповторимое наслаждение?
Мать Полумесяц обхватила мою голову руками и заставила посмотреть на себя. Я с трудом могла разглядеть её лицо. Я едва ли понимала, кто передо мной. Моему телу было так тепло, так хорошо, так горячо…
– Повторяй, дитя. «Я часть обители, я дочь Полумесяца, и я принимаю свой новый дом».
Язык не ворочался, в груди становилось всё жарче и теснее. Я разлепила пересохшие губы.
– Я… хочу… ещё…
– Я знаю, милая, знаю. Скажи, что я прошу, и получишь ещё.
Это хорошо. Это мне нравилось. Всё что угодно, чтобы снова ощутить вкус волшебного вина. Я нахмурилась, пытаясь припомнить её слова.
– Я часть обители, я дочь Полумесяца… – услужливо подсказала она.
– Я часть обители, я дочь Полумесяца… – покорно повторила я.
– …и я принимаю свой новый дом.
– …и я принимаю свой новый дом.
– Как завещала…
– Как завещала…
– Родившаяся из лунного света богиня Эдда.
– Родившаяся… из лу… лунного света богиня… Эдда.
– Умница. Добро пожаловать в семью, – сказала Мать Полумесяц и поднесла мне новый кубок. Я исступлённо застонала, вновь почувствовав на языке сладость вина. Лицо Матери исчезло, и я снова погрузилась в хоровод цветов и звуков…
– Ты принадлежишь Гильдии, – сказал мне Варден из пелены белого света. – Рано или поздно ты это примешь.
Мне было пять, и я пряталась от него под столом.
– Я вырасту и сбегу!
– Мы найдём тебя и убьём. Ты не справишься. Одна – против целой Гильдии убийц.
Я моргнула. Это воспоминание мне не нравилось. Глаза снова застелила пелена света и приятное возбуждение понесло меня дальше.
Моя десятая зима. Я сидела под столом в кабинете Вардена, обложившись книгами, десятком из сотен, что стояли на полках. Сломанная Расмусом рука примотана к телу и возиться с книгами неудобно, зато вспоротые губы уже почти не болели. Часы, которые Варден позволял мне проводить в своём кабинете, были самыми счастливыми в моём детстве. Иногда он даже позволял мне оставаться на ночь и спать здесь же, под столом. Наверно, поэтому Расмус и остальные воспитанники меня не любили – мне было позволено больше, чем другим. Поэтому и сидеть мне позволялось только под столом, чтобы не мозолить глаза посетителей кабинета. Через два года, после первой совместной охоты, Варден позволит мне перебраться на диван у окна.
А пока я тихонько листала страницы под столом, стараясь не отвлекать Вардена от взрослых дел. Я жадно читала всё подряд, но больше всего любила сказки и приключения, которые уносили меня подальше от каменных стен Гильдии.
Выгнав из кабинета какого-то своего подопечного, Варден сел в кресло у стола и размял шею. Он был высокий и пугающий, серые глаза, очень похожие на мои, только один мутный, слепой из-за росчерка шрама. Лицо его было обезображено десятком шрамов, но всё равно оставалось привлекательным, возможно, из-за улыбки, которую он мне иногда дарил.
Варден наклонился и подобрал с пола одну из начатых мной книг.
– «Язык цветов»? – прочитал он вслух и хмыкнул. – Что за муть ты читаешь? Я тебе дарил справочник по ядам на прошлый день рождения, ты его прочитала?
Когда воспитанники узнали, что на день рождения мне сделали подарок, попытались отпинать всей спальней. Увесистый справочник оказался отличным оружием и помог мне отбиться и переломать пару носов.
– Прочитала. – Я перевернула страницу, захваченная историей о хитрых цветочных фейях, которые похищали младенцев у матерей.
– Молодец. – Варден откинулся на спинку кресла, продолжая наблюдать за мной. Когда я перевернула ещё несколько страниц, с усмешкой добавил: – Будешь так быстро читать, у меня скоро книги в библиотеке закончатся.
– А ты прочитал их все?
Варден расхохотался.
– Нет конечно. Большую часть даже не открывал. – Он небрежно покрутил в руках «Язык цветов». – Книги хорошо смотрятся на полках, солидно, придают хозяину кабинета веса. Многие книги я прихватил с охоты. Мертвецам они всё равно ни к чему. Старался выбрать покрасивее да подороже. Кто ж знал, что тебе они так понравятся. – Он бросил «Язык цветов» обратно под стол.
– Тут много интересных книг. – Я выползла из-под стола, волоча за собой том сказок. – Вот эта мне нравится. Тут дальше история про единорога, я её очень люблю, давай… – я смутилась, но всё же протянула ему книгу, – вместе почитаем?
Варден взял книгу, полистал, иногда ненадолго останавливаясь, чтобы порассматривать иллюстрации. А потом захлопнул книгу и опустил её мне на голову.
– Ай! – Острые уголки обложки больно впились в макушку. Я попыталась оттолкнуть книгу, но Варден стукнул меня снова. На глаза выступили слёзы не столько от боли, сколько от обиды.
– Я тебе мамка, что ли, сказки читать? – Он впихнул книгу обратно мне в руку. – Хочешь чего-то добиться в жизни – делай всё сама. Ты уже взрослая. И выбирай полезные книги, те, которые пригодятся в нашем ремесле, а не эти глупости.
Я вскинула на него полные слёз глаза. Моргнула, готовая расплакаться, но сдерживалась изо всех сил, зная, что схлопочу за свою
