Но, по правде говоря, неудачно расположенный забор или острый угол не торопятся уступить дорогу пьянице, даже если тот и не подозревает о препятствиях, возникающих на его пути. Иными словами, до какой бы степени мы ни забывали об окружающем нас мире, он сам выбирает, стоит ли ему обращать внимание на нас. Кааврен обнаружил эту фундаментальную истину человеческого бытия, когда несся по улицам дворцового района города Драгейры. Или, точнее, когда мчался мимо узкого прохода между мастерской жестянщика и лавкой кожевенных дел мастера.
Его стремительный бег был прерван парой сильных рук, схвативших его за воротник и затащивших в щель, о которой мы только что упоминали. Мало того, не успев еще прийти в себя, тиаса обнаружил, что в его шею упирается массивный и весьма острый клинок, который может с легкостью отсечь ему голову.
Кааврен с трудом перевел дыхание – он к тому же запыхался от долгого бега – и увидел перед собой фигуру, закутанную в серый плащ с глубоким капюшоном. Нападавший был немного ниже Кааврена, к тому же наклонил голову вперед, чтобы тиаса не разглядел его лица под надвинутым капюшоном. Другой, стоящий у Кааврена за спиной, явно мог похвастаться недюжинной силой и крупным телосложением – тут сомневаться не приходилось.
Человек в капюшоне заговорил таким тихим шепотом, что Кааврен едва различал слова, которые еще и заглушало его тяжелое дыхание:
– Господин Кааврен, вы сознаете, что, хотя и находитесь в нашей власти, мы вас не убили. Мы пока только беседуем. Однако не сомневайтесь: если результаты разговора нас не удовлетворят, о чем будут свидетельствовать ваши дальнейшие действия, мы будем вынуждены прикончить вас. Вы меня понимаете?
Наступившая пауза позволила Кааврену сообразить, что же с ним произошло. И когда он собрался наконец ответить, стоящий перед ним человек заговорил снова:
– Вы решили разыскать некую особу, вы знаете, кого я имею в виду, не так ли?
– Дело в том, – начал Кааврен, – уверяю вас...
– Не притворяйтесь, юноша. Вы прекрасно знаете, о ком я говорю.
– А если и так?
– Вы должны остановиться. Возникли серьезные осложнения, и вы можете погибнуть. Я оказываю вам услугу, предлагая не влезать в это дело. Для вас же лучше прислушаться к моему совету. Понятно, к чему я клоню?
– Разумеется, – ответил Кааврен. – Как и то, что вы не дворянин.
– Ну, тут вы правы, – не стал спорить человек в капюшоне, – но разве мертвецу не все равно, от чьей руки он принял смерть?
Кааврен был в этом совершенно согласен со своим собеседником. Он собрался сказать, что не настолько ценит собственную жизнь, чтобы позволить неизвестно кому диктовать ему, как поступать, но потом подумал, что в ответ они, пожалуй, его попросту прикончат, и тогда он не сможет сдержать данное Иллисте слово. И, более того, лишится возможности наказать нахалов, посмевших прикоснуться к нему своими грязными лапами. Поэтому он только произнес:
– Не могу не согласиться с тем, что вы сказали.
– Вот и отлично, – прошептал стоявший перед ним тип в плаще и сделал знак своему напарнику, на которого тиаса так и не смог взглянуть. На мгновение давление клинка ослабло, и Кааврен уже начал обдумывать, как бы вывернуться из рук силача, но вдруг что-то тяжелое ударило его по голове, и он без чувств рухнул на мостовую.
Через некоторое время Кааврен пришел в себя – и его охватило диковинное ощущение, оттого что он проснулся не в постели, а почему-то лежал в неудобной позе на мостовой. К тому же он начал замерзать – вечерний ветер был достаточно прохладным. Сумерки окончательно сгустились, однако более всего Кааврена беспокоила пульсирующая боль в затылке, которая, впрочем, помогла ему вспомнить о последних событиях.
Поначалу он подумал, что его ограбили, пока он лежал без сознания, однако его кошелек и другие вещи оказались нетронутыми. Возможно, этого не произошло из-за того, что данная часть города хорошо патрулировалась или грабителей испугала его длинная шпага, которой он мог бы воспользоваться, если бы неожиданно пришел в себя. Однако не исключено, что его попросту никто не заметил, поскольку он лежал в темном месте.
В голове у Кааврена начало понемногу проясняться, и он вспомнил, как оказался здесь. Тиаса осмотрелся, проверяя, не прячутся ли поблизости те, кто на него напал.
“Ладно, – сказал он себе, – похоже, убрались восвояси. Конечно, они мерзавцы, но все-таки не убийцы. Однако откуда они могли узнать, что я собираюсь отправиться на поиски баронессы Каламской? Неужели за мной кто-то шпионит? Или против меня применили волшебство? Ясно одно, сейчас мне в этом не разобраться. Пора возвращаться домой. Только теперь следует соблюдать осторожность. Смогу ли я держаться на ногах? А почему бы и нет? Ведь досталось голове, а не ногам. Ну что ж, посмотрим. Ага! Ноги слушаются меня. Превосходно! Тогда домой, ноги, но не так быстро, чтобы глаза и уши помогли мне соблюдать необходимую осторожность”.
Он добрался до дому без происшествий, хотя мы и не знаем, была ли тому причиной его осмотрительность. Пэл и Айрич уже начали тревожиться. Тазендра, которая сладко похрапывала в углу, проснулась, когда Кааврен хлопнул дверью, сонно заморгала, а потом тряхнула головой.
– Ага. Оказывается, я права, – заявила она. – Вот наш пропавший друг, который нисколько не пострадал из-за того, что сегодняшний вечер провел не с нами. Ведь так, дорогой Кааврен?
– Ну, – ответил Кааврен, устраиваясь в своем любимом кресле и глубоко вздыхая, – похоже, я пока жив, если не считать головной боли. Вижу, кое-кто из вас уже начал за меня беспокоиться. Должен признать, на то имелись вполне веские причины.
Услышав это, Айрич нахмурился, Пэл подался немного вперед, а Тазендра удивленно уставилась на тиасу.
– Говорите же, – нетерпеливо попросил йенди.
– После того как я утром ушел из дому, – начал свой рассказ Кааврен, – мне удалось узнать, где скрывается баронесса Каламская, меня попросили ей помочь, предупредили, чтобы я держался от нее подальше, атаковав в темном переулке. И прошу вас учесть, это всего лишь часть моего дня, остальное мне на сей раз не хотелось бы с вами обсуждать.
Тазендра понимающе фыркнула, а на лице Айрича появилась грустная улыбка.
– Ну и денек у вас выдался, – заметил Пэл. – Даже не представляю, о чем спрашивать прежде всего.
– Вы можете спросить, каковы наши намерения относительно баронессы Каламской, – предложил Кааврен.
– Ну тогда, – с улыбкой промолвил Пэл, – считайте что я задаю именно этот вопрос.
– Ответ таков: теперь я уже и сам не знаю.
– Как это? Вы не знаете? – вскричала Тазендра.
– Все так перепуталось, – вздохнул Кааврен.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
