— Я... ну ладно... хорошо... вы, наверное, не хотите... я приготовила...
О нет, мой гусь, не уходи!
Так, стоп, Ден. Ты привык всё измерять деньгами. Понятно же, что это подарок за счёт заведения.
Открываю дверь, пропускаю девушку:
— Спасибо, Лия. Значит, мои извинения принимаются? — дружелюбно улыбаюсь.
Лия неуверенно заходит, ставит поднос на стол.
А теперь уходи, пожалуйста. Дай мне вгрызаться в это жирное мясцо! К моему сожалению, девушка не спешит оставлять меня наедине с гусем. Стоит, опустив голову, мнёт подол:
— Дедушка... просто любит меня, господин. Если не лукавить, то меня многие пытались лапать. Такая уж у меня работа. Просто... почему-то все обращали внимание только на вас, и всё время мне об этом говорят... Это обидно... Очень...
А, вот оно что. Если крестьянскую дочь домогается местный мясник, то это нормально. А если аристократ, то всё — подстилка для знати. Что поделать. Так работает у таких людей мышление. Хотя и их можно понять. Мяснику в морду можно плюнуть, а под аристократа только лечь и не рыпаться.
Молчу, жду продолжение душещипательной истории, стараясь не дышать носом, чтобы не умереть, захлебнувшись слюной от прекрасного аромата.
— Вы, наверное, думаете, что я пришла... из-за вашего подарка... но...
Лия ойкает, зажимает ротик ладошками, несвязно бубнит что-то про «дуру и болтливый язык». Она краснеет, как помидор, выбегает из комнаты. Хмыкаю, кричу ей вслед:
— Заходи еще, поболтаем! ТОРН! Ты это специально, да?! Я же просил!
Слышу за стеной глухой смешок. Тоже улыбаюсь. Отрываю от гуся шмат мяса, кидаю картоху на одну из двух деревянных тарелок. Лия и о моем телохранителе подумала. Выхожу в коридор, стучусь в дверь к Торну. Он сразу же открывает.
— Держи, — протягиваю тарелку.
Он не спал, что ли? Даже доспех не снял.
Торн кивает, берет тарелку:
— Лия — хорошая девочка, Римус. Я давно ее знаю. Правильно, что вы извинились.
— Ага. Торн, я буду спать, как убитый. На этот раз НИКАКИХ гостей. Ты понял? Не беспокоить до утра.
— Слушаюсь.
Киваю, возвращаюсь к себе, закрываюсь. Достаю из-за спины череп, прячу его между досками в полу. В одну руку беру поднос с едой, пальцем другой касаюсь кости через щель.
Свет...
***
Тьма...
Мое появление в анклаве начинается с...
Твою мать!
Заслоняюсь рукой, второй вцепившись в поднос. Вонючие брызги вперемешку с осколками разлетаются во все стороны. Вонь формальдегида бьет в нос. Отступаю на шаг, теряюсь в пространстве, не понимая, что происходит.
— Девка, до чего же ты скучная, — слышу унывающий голос Кости.
Лишь через пару секунд до меня доходит. Огромная банка с каким-то невообразимым мутантом свалилась на меня сверху, но разбилась о невидимый барьер и разлетелась во все стороны. Куски склизкого месива теперь везде. На стенах, полу, сталактитах...Откуда ни возьмись появляется жирная жаба, с кваканьем ныряет в образовавшуюся слизевую лужу и урчит от удовольствия.
Киса грациозно приземляется правее от меня. Как настоящая кошка, пикирующая со шкафа на все четыре конечности.
— Ты какого лешего вытворяешь? — хлопаю глазами.
Киса встает, выпрямляется, вздергивает носик:
— Чего тебе непонятно, а? Несчастный случай.
Наклоняюсь, достаю жабу из лужи. Под недовольные «ква-ква!» болтаю ее во все стороны, стряхивая вонючую жидкость, кладу на плечо и перевожу взгляд на Кису:
— Вообще-то, я лягушку спрашивал.
Костя явно веселеет:
— Неплохо, мастер. Так её!
Киса краснеет:
— Что тебе от меня надо, а?! Отвечай! Почему я здесь?! Ты меня не убиваешь, не выпускаешь, ничего от меня не требуешь! Ты что, дурак?
От меня не ускользает ее быстрый взгляд на поднос в моей руке.
— Мастер, предлагаю вам заняться ее воспитанием.
В коем-то веке я согласен с черепушкой. Но сначала...
Спрашиваю у Костика:
— Где моё кольцо?
Мне не нравится, как девка скалится.
— Ты про это?
Киса поднимает руку тыльной стороной ладони. На ее среднем пальце красуется большой перстень. Ясно. Вот значит как она умудрилась забраться на сталактиты с тяжелой банкой «соленьев». Кольцо и правда прибавляет физической силы. Нехило так прибавляет.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Вздыхаю, отреченно смотрю на череп:
— Тебе не кажется, что для завскладом ты слишком разбазариваешь моё имущество?
— Ква! — возмущенно соглашается со мной жаба. Ну или я решил, что она соглашается.
Костя наигранно делает голос обиженным:
— Мастер, о чем вы? У вас есть складское помещение и всё. Думали я горничная или какой-то удобный механизм, думающий за вас? Как вы тут всё раскидали — ваша проблема. Не люблю повторять дважды, но для такого уникального человека сделаю исключение. Запоминайте по словам. Нет, слогам. Или даже буквам. Я. ВАМ. НЕ. ПОМОЩНИК.
Подхожу к замызганному столу. Расчищаю от заляпанных свитков, кладу поднос рядом с черепом на подставке.
Костя буднично спрашивает:
— Это мне? Выглядит вкусно. Только у меня некоторые сложности с пищеварением.
— Это жабам. Так, ну и как мне забрать у нее кольцо?
— Подеритесь с ней.
Киса хмыкает. Смотрю на нее, снова на череп:
— Ясно.
Так, попробуем. Вытягиваю руку, мысленно приказываю анклаву вернуть мне мою собственность.
Перстень с веселым «чпок» перемещается в мою ладонь.
— Неплохо, мастер. Не все до этого додумывались. Один мой хозяин два года считал, что перемещать предметы можно только в анклав и из него. Все делал ручками и обижался, что рабы трогают его вещи.
— Нечестно! — пялится на свою руку Киса. — Это не по правилам!
— Ого! Девка столкнулась с несправедливостью!
Киваю:
— Согласен. Убивала, грабила, а тут вон как происходит.
Сажусь на каменную скамью, больше похожую на обычный валун, отрываю кусок белого мяса от гуся, с удовольствием кладу в рот, жую. Слышу как бурчит живот у Кисы.
Оборачиваюсь:
— Что, моя красавица, так проголодалась?
Киса сжимает зубы:
— Я тебе не красавица, кусок дерьма! И подачки от тебя мне не нужны! Посмотрим, сдохну ли я тут от голода!
Череп хмыкает. Хм, похоже, Киса догадалась об одной из возможности самоубиться. Вряд ли Костя ей подсказал.
Мысленно приказываю анклаву ускорить время в пять раз. Теперь пять часов тут ровняется всего часу снаружи. Сминаю хрустящую гусиную кожу в ком, сую в жабье хлебало. Эх, я тоже люблю корочку, но она слишком жирная. Пора начинать правильно питаться.
Перевожу взгляд с жабы на Кису:
— Вообще-то я обращался к красавице на моем плече, а не тебе.
Киса уже не краснеет, а зеленеет. Ругается так, что даже Костя мурлычет от удовольствия. Носится туда-сюда, периодически хватаясь за все подряд и швыряясь во все стороны. Бьются банки, рвутся книги и манускрипты. Я же спокойно ем, стараясь брать только самые нежирные куски мяса и избегать топленого сливочного масла.
— Приятно аппетита, мастер.
— Ква! — отвечает за меня жаба, целиком проглатывая гусиную задницу.
Н-да, ну и бардак. Хотя... ну и хрен с ним. Костя говорил, что анклав имеет память и все повреждения восстановятся, как только его покинут живые существа.
Спрашиваю:
— Кость, если снаружи появится очевидная опасность — предупреждай. В комнату вломятся или еще что.
— Неделя жизни.
— Ага, помню, — морщусь, запивая мясо пряным глинтвейном.
Так, пора заканчивать разбазаривать молодость. Это не шуточки. Только кажется, что ее дохрена, а через месяц стану стариком.
Над головой пролетает проклятая подвеска. Удивленно перевожу взгляд на запыхавшуюся Кису. Ее лицо блестит от пота, глаза слезятся от злости. Грудь с выпирающими через ткань сосками вздымается. Проглатываю кусок мяса. Я, конечно, брехал, что Киса не красавица. Она самая сексуальная разбойница, которую только можно представить.
Так, не о том думаю. Спрашиваю у девушки:
— Ты прикасалась к подвеске?
