не узнал, что болезнь, скосившая половину деревни, не обошла стороной и её дом. Всё, что осталось у твоего отца от возлюбленной, это послание, переданное через уста её матери, ведь писать она не умела, в котором та просила Маллида позаботиться о тебе. Через год его срок в гвардии закончился и, как и мы все, Маллид не стал его продлевать. Получил землю здесь, в Сером Доле, и забрал тебя на своё попечение. Ты можешь себе это представить? Человек, прежде живущий только войной, вдруг должен был стать отцом и земледельцем.
- Почему не оставил меня там? - не смог сдержать вопроса Драйган. - Я смутно помню то время, но точно знаю, что меня окружали любящие и заботливые люди. Он мог бы оставить меня им.
- Может и мог бы, - пожал плечами Ханрис. - Но ты его сын, и единственное, что осталось от любимой женщины. Я бы тоже тебя забрал на его месте.
- Забрал, чтобы презирать? Чтобы окунать в грязь каждый раз, когда я сделал что-то не так? Да даже когда я всё дело верно, его это не устраивает. Будто, его просто не устраивает само моё существование.
- Тут мы возвращаемся к его ненависти. Он ненавидит не тебя. Он ненавидит... - Ханрис осёкся и прочистил горло. - Ненавидит свою жизнь, понимаешь? У него было всё: любимое дело и любимый человек. А потом всё это исчезло. Остался только ты. Ты, которого он, поверь мне, безмерно любит. - Снова кашель заставил его прерваться.
Ханрис ощутил, как знакомая тяжесть стала расти в груди, предвещая скорую боль, и быстро потянулся к своей сумке.
- Всё хорошо? - обеспокоенно спросил Драйган.
- Да, не беспокойся, - сдавленно ответил Ханрис и, подавив очередной, ползущий по горлу кашель, продолжил: - Я помню, как Маллид любил Лию. Он умеет любить. И то тепло, которое он дарил ей, теперь принадлежит тебе. Но он не может забыть и том, что не будь в его жизни тебя, всё сложилось бы совсем по-другому, так как ему бы того хотелось, а не как навязали обстоятельства. - Засыпав три щепотки высушенных листьев отвара в деревянную чашку, он потянулся к стоящему у костра чайнику, чтобы залить их водой. - Всё, что он делал последние двенадцать лет, он делал ради тебя. А это, поверь мне, большое достижения для такой самовлюблённой натуры как Маллид. Требовать от него большего было бы просто глупо.
- Я и не требую, - вновь подался вперёд Драйган. - Ничего от него не требую. И я благодарен ему за всё, что он мне дал. Только вот... - Драйган запнулся, когда вдруг Ханрис прижал руку к груди и скривился от боли. Из его горла стал рваться наружу тяжёлый, влажный кашель.
Ханрис держал в руках кружку, но никак не мог поднести её к губам. Приступы кашля сотрясали его тело, рука тряслась и горячая вода бежала по пальцам.
Драйган тут же вскочил и забрал из его рук кружку. Ханрис закрыл ладонью рот. Другую руку он прижал к груди, в которой, по ощущениям, появился истыканный иглами шар, пульсирующий в такт его кашлю, и эти иглы впивались в его плоть снова и снова, терзая её куда болезненнее вражеского меча.
- Ханрис, - Драйган опустил рядом с ним на одно колено. - Чем я могу помочь?
Сдержав очередной кашель, Ханрис убрал от лица ладонь, на которой, даже в тусклом свете костра Драйган заметил кровь, и хрипло, через силу произнёс:
- Должен выпить эту... дрянь...
- Тогда пей. Давай, - Драйган поднёс её к лицу Ханриса, - я помогу.
Сопротивляться охотник не стал, и придерживая руку Драйгана, припал к горячей жидкости. Тут же поперхнулся. Снова закашлялся. Драйган терпеливо ждал, когда пройдёт очередной приступ. Наконец Ханрис сплюнул, сделал несколько хриплых коротких вдохов, и снова припал к чашке.
Так повторялось несколько раз, пока половина чашки не опустела. Тогда обессиленный Ханрис откинулся назад и, давясь кашлем, махнул Драйгану рукой, прося не трогать его и подождать.
Ему полегчало через несколько минут. Дышаться стало свободнее, боль в груди, из острой и режущей, перешла в стадию тупой и тянущей. Тогда, превозмогая навалившееся головокружение, Ханрис потянулся к чашке, забрал её из рук Драйгана и залпом допил отвар.
Спустя ещё минут десять он сел и сплюнул в сторону вязкую, кровавую слюну.
- Наверное, мне не стоит об этом спрашивать? - осторожно поинтересовался Драйган.
- Я умираю, - сухо сказал Ханрис, глядя в огонь. - Не убили ни стрелы, ни мечи на двух войнах, а какая-то болезнь сгубила в мирной жизни. Вот ведь зараза. Спасибо за помощь.
- Я ничего не сделал.
- Ты помог выпить эту гадость, - Ханрис снова сплюнул. Горький отвар смешался во рту с солёным вкусом крови, и данное сочетание было в крайне степени омерзительным. - Большего и не сделаешь.
- Я... - Драйган не сразу подобрал нужное слово и смутившись опустил голову. - Сочувствую.
- Да ладно тебе, парень. Я отлично пожил. Побольше чем многие, кого я знал. Только об одном попрошу тебя. Не распространяйся об этом, хорошо?
- Никто не знает?
- Только Весна. И пусть оно так остаётся. Я сам им скажу, когда... Чёрт, не знаю. Когда-нибудь скажу. Если успею.
- Я буду молчать, - пообещал Драйган.
