ответы начинает меня потихоньку раздражать.
– Неужели обязательно всё время вытанцовывать вокруг меня? Ты не можешь постоять на месте, пока мы разговариваем?
– Хм-м-м. – Девочка на мгновение останавливается и морщится, как будто действительно пытается размышлять. – Да. И не-е-ет, – уверенно произносит она, изящно прыгая между берёз на опушке леса. И снова смеётся.
– Почему бы просто не сказать мне, как тебя зовут?
– Вопрос не в том, кто я. А в том, кем бы я могла быть.
– Но ведь у тебя же есть имя?
Она кивает несколько раз подряд и игриво ныряет под низкую ветку.
– Конечно!.. Как бы ты назвала меня?
Я сдаюсь.
– Сильва, – внезапно выпаливаю я.
– Си-ильва-а-а. – Она задумчиво позволяет имени растаять на языке и сияет. – Да, оно мне нравится.
– А сейчас?
– Просто продолжай спрашивать!
– Я больше ничего не могу придумать, – ворчу я.
– Нет, нет, нет, пожалуйста!
– Хорошо, – бормочу я. – Но давай присядем где-нибудь.
Она снова кивает, как кивающая собачка из машины. Берёт у меня Пенелопу и усаживает себе на голову. Затем, перепрыгивая через несколько камней сразу, она добирается до толстой ветки древнего дерева, растущей почти горизонтально и выступающей над поверхностью озера, и садится, болтая ногами. Пальцы её ног касаются мягко колышущихся волн и разбрызгивают по поверхности воды маленькие фонтанчики. Она приглашающе хлопает по ветке рядом с собой.
– Ты идёшь?
Я сглатываю. На сегодня с меня уже хватит озёрных приключений.
Всё, что выходит за рамки наполовину заполненной ванны, не моё. Душ – это прекрасно. Просто короткий душ! И тёплый! Лучше всего – горячий!
– А если ветка сломается?
– Тогда мы промокнем.
– Вот именно.
– Ну и что? – говорит она так, как будто в этом нет ничего страшного.
– А как насчет Пенелопы?
Я с подозрением кошусь через ветку на извилистый ствол, гадая, насколько прочны его корни. Сможет ли он выдержать вес двух девочек и до отвала наевшейся зелёной жабы?
– Здесь неглубоко. И что, по-твоему, может случиться? Давай. С каких это пор Живущие на деревьях боятся воды?
– Это просто не мой элемент.
Маленькими шажками пробираюсь по камням вниз по склону и начинаю отвечать всё более раздражённо. Почему я так поступаю с собой?
Она снова хихикает:
– Ну, я же говорила.
– Что ты говорила?
Некоторые камни выглядят довольно скользкими. От них пахнет плесенью и водорослями.
– Это не твой элемент!
Она позволяет Пенелопе перебраться с головы на руку и осторожно усаживает её на толстую ветку. Маленькая зелёная жаба абсолютно спокойно ползёт к берегу и плюхается в небольшую кучу листвы, которая скопилась между несколькими камнями. Её цвет мгновенно адаптируется под окружающую среду, контуры сливаются с листьями.
– Да, я только что это сказала.
– А ты понимаешь, что говоришь?
Лучше сосредоточиться на движениях моих ног. Мне трудно сохранять равновесие и в то же время слушать загадки Сильвы. В конце концов от спасительного дерева меня отделяют всего два-три шага. С благодарностью хватаю её за руку, которую она мне протягивает. Она кажется хрупкой и нежной на ощупь, но при этом держит меня крепко. Я чувствую сильную пульсацию между нашими пальцами, которую не могу понять. Моя голова кружится. Я быстро отпускаю её руку и хватаюсь за ветку.
Прикосновение к грубой коре успокаивает. Как будто дерево дает мне опору. Заземление.
Сильва продолжает балансировать, стоя лицом к озеру.
– Ты снова делаешь то же самое, – бормочу я. Осторожно на четвереньках добираюсь до неё, демонстративно игнорируя плещущуюся под нами воду.
– Что?
Она снова садится.
– Отвечаешь на вопросы встречными вопросами.
Уголки её рта подёргиваются. А серебристое платьице бренчит, потому что она смеётся, вздрагивая всем телом. Могучая ветвь качается. Я слышу шелест веток и листьев.
– Да! Конечно! Головоломки – это здорово, правда? Просто продолжай спрашивать. Ты же хотела получить ответы.
– Только если не будешь раскачиваться.
Сильва послушно перестаёт раскачиваться, и я даже осмеливаюсь взглянуть вниз. Вода кристально прозрачная. Я могу различить камешки на дне. Но здесь, безусловно, глубже, чем кажется. Не могу не вспоминать о Кельвине, который промок до нитки, пока пробирался к башне. Неужели это было только вчера вечером? А позавчера я ещё была на Гранд-Стрит?
Такое ощущение, что между всеми событиями прошли целые века. Какое-то движение в воде отвлекает меня. По дну снуёт тёмная тень. Но на поверхности видны только быстрые штрихи длиной с палец, которые скользят по голым, почти белым ногам Сильвы.
– Что это за рыбы?
– Это твой вопрос? – Она наклоняет голову и насмешливо смотрит на Пенелопу, которая снова закатывает глаза и одобрительно всхрапывает.
– А почему бы и нет? – обиженно спрашиваю я.
– Обыкновенная верховка[20], – со вздохом отвечает Сильва, скрещивая руки на груди. – Какой скучный вопрос.
– Ладно. – Пожимаю плечами. – Тогда сама скажи, что я должна спросить.
– Что ты на самом деле хочешь знать? – Она смотрит на меня так пристально, что я чувствую, как будто меня засасывает в её большие зелёные глаза, напоминающие цветом листья лесных деревьев. Я не могу отвести от них взгляда. Моё сердце бьётся всё быстрее и быстрее. А потом слова вырываются из моего рта, и я уже не могу остановиться.
– Я хочу знать, почему мы на самом деле здесь? Почему все так странно относятся ко мне? Из-за чего Пегги Рингвальд и папа поссорились? И почему я могу посещать только общие занятия? Хочу знать, что отец строит в подвале и что это за штуки были в его ящике с инструментами? Что он скрывает от меня? Могу ли я вообще ему доверять? Когда я смогу пользоваться библиотекой? Почему вокруг этой школы всё так секретно? Кто не должен об этом знать? Почему здесь нет Сети? С каких это пор я стала понимать, о чём думает Пенелопа? Я что, медленно схожу с ума? Здесь что-нибудь добавляют в питьевую воду?
Останавливаюсь на пару секунд, чтобы отдышаться.
– Где проводятся эти специализированные занятия во второй половине дня? Куда в это время все исчезают? Что ты имела в виду, говоря про «не мой элемент»? И что за штука такая, груздь обыкновенный её побери, эта ментальная коммуникация?
Теперь я выдыхаю.
– А она что, есть в расписании?
Я в изнеможении киваю, и Сильва делает презрительный жест рукой.
– О, это просто ещё одно слово для обозначения телепатии.
Молча смотрю на неё. По какой-то причине я верю ей. Даже несмотря на то, что мой разум всё ещё отстал где-то на полпути.
– А эликсиры, шаманское искусство, учение о дэвах и растительная магия? Рингель не хотела, чтобы я видела названия
