— Рассказывай, — мягко улыбнулась Симона.
— Похоже, она сразу все поняла. Я и не знал, что можно получить столько нежности и ласки. Она настолько бережно ко мне относилась, настолько трепетно и терпеливо… Мама… Она… Я боялся утром открывать глаза. Мне казалось, что я проснусь в номере, один в постели и будет очередной день, как обычно… А она… Я боялся, что она выдумка… И тогда я дал себе слово, что, чтобы ни случилось, пройду сквозь время, сквозь расстояния, я поборю в себе всех чудовищ, но я вернусь к ней. Обратно к тебе… Обратно к нам… Песня… Она родилась сразу же. И она принадлежит ей. Каждый раз, когда я ее пою, ее образ встает перед глазами. Около гостиницы ее смела эта жуткая истерящая масса. Боже! Я обернулся и увидел, как ее сносит. Она, мама, она до самого последнего оберегала меня. Она просила, чтобы я рвался вперед, а ее просто избили… Том… Я до сих пор не знаю, как он так быстро оказался внизу. Саки вытащил меня. Том и Георг ее. А потом в номере раскрытая сумка лежала на полу. Я поднял ее и выпало удостоверение журналиста… Она журналист, мама. Она тот, кто поливает меня грязью, кто пишет всякую ерунду, кто готов на все, лишь бы залезть в мою жизнь. И она, мама… Она… После всего того, что у нас было… Она…
Билл замолчал, зажмурился. Сжал кулаки. Сделал над собой усилие и продолжил.
— Я из-за нее поругался с Саки и Дэвидом. Страшно поругался. Думал, что Саки просто зашибет меня. А она… мало того, что она оказалась журналистом, так еще я ее застукал в туалете с моим братом! А потом она развлекалась с ним весь вечер, словно ничего не произошло. И он лапал ее…
— То есть, Билл, это я виноват в том, что она в итоге сбежала? — хмыкнул Том опять от дверей. Вразвалочку подошел к креслу и плюхнулся в него, закинув ноги на журнальный столик. — И кстати, ма, Георг мне не звонил. И Густав тоже. И даже, надо же как удивительно, Дэвид. А если ты хотела, чтобы я свалил, то так и надо было сказать: «Пойди, дорогой Томми, отсюда на фиг, я послушаю стоны нашей мелочи».
— Том, — укоризненно склонила Симона голову на бок. Но старший сын теперь уж точно уходить никуда не собирался.
— У нее, ма, после встречи с фанатами, все руки, грудь и спина были ободраны и в страшных синяках. Я в туалете просто смазывал ей ссадины. Вот так вот прозаично. И знаешь, Билл, почему я не стал бы ее трогал, даже если она попросила? Да потому что ты мой брат, и я уважаю тебя. Я вот только одного не могу понять — что же ты, Билл, не рассказал маме, как издевался над ней весь следующий день? Не сказал, что из-за тебя у нее были неприятности с начальством, и что с подачи Саки и Дэвида она осталась без денег за тот двухдневный ад, что ты ей устроил? И почему ты не сказал маме, что ударил ее?
Билл резко сел.
— Ма, это случайно вышло! Я не нарочно! Затмение какое-то нашло! Она подошла сзади и обняла меня. У меня уже реакция… Так Том делает, когда уронить меня хочет: обхватывает сзади и бьет по ногам — раз! — и я на полу. Я и так-то его убить был готов, а тут она еще сзади… На полном автомате локтем ее ударил. Хотел наподдать еще, чтобы не лез… Мне так стыдно. — Голова бессильно повисла. Руки плетьми вдоль тела. — Мама, что мне делать?
— Том? — вопросительно повернулась к сыну Симона.
— А что Том? — фыркнул парень. — Я был пьян. А она так танцует… И мне вдруг стало обидно, что она с этого придурка весь день глаз не сводит. И ведь видно же, что ей плохо просто до одури. Она к нему льнет, а он ее лишь сильнее пинает. А ты же знаешь, что на людях нельзя показывать эмоции. Вот пока этот идиот из себя разобиженного божка изображал, я ее развлекал, как мог, лишь бы она улыбалась. Я и Густав. Георг какую-то телку нашел, ему не до нас было. Черт, мам, она же даже тогда танцевала для него! А он не смотрел. Болван! Я с ним девочкой клевой поделился, а он об нее ноги вытер, — Том разобижено выпятил нижнюю губу.
— Н-да, мальчики, что-то вы меня неприятно удивили, — скривилась Симона. — Один девушек бьет, другой ведет себя как хам. Ничего удивительного, что она от вас сбежала. Я бы тоже сбежала… Что ты теперь хочешь, Билл?
— Я хочу ее вернуть, — сказал он твердо.
— Я бы к такому придурку ни за что не вернулся, — хмыкнул Том.
— Хорошо, что она не ты, — буркнул Билл.
— Черт! Мне кажется, ты говорил обратное буквально несколько минут назад, — хихикнул брат.
— Так, не ссорьтесь! Если ты решил, что ее надо вернуть, значит не сиди, не ной, а действуй. Просто отрывай свой зад от дивана и что-то делай, Билл.
— Я оставил ей свой телефон… Она не звонит…
— Я бы тоже не позвонила, если бы после всего того, что между нами было, один меня избил, а второй опозорил при всех. Так что, мальчики, звоните ей сами. Только хорошо подумайте, что сказать, чтобы она не послала вас на третьей секунде разговора.
— Я бы уже давно сам позвонил, но у меня нет ее телефона!
— Значит, думай, как его достать. Придумал же ты, как ее довести, придумай, как достать телефон.
— У меня есть пара идей, Билл. Давай к Дэвиду съездим. Сдается мне, у него должен быть телефон ее подруги.
Это выглядело смешно, но Билл, который полчаса назад трупом валялся на диване и огрызался на любую фразу близнеца, тут же понесся к себе переодеваться, чтобы ехать с братом к продюсеру.
— Том, — с улыбкой протянула Симона. — А как ее зовут-то?
— Мария, мам. Мари. И ты знаешь, она на самом деле клевая. И очень любит этого придурка. Я просто не понимаю, что надо сделать, чтобы по тебе так девчонка протащилась. Главное, найти ее телефон. А уж я-то придумаю, что ей сказать. Не люблю, когда Билл такой разбитый. Пусть лучше светится.
Симона обняла сына. Хорошо, что хотя бы он взрослый и разумный…
— Том! Том! Том… — бормотал Билл, влетая в номер к брату. Глаза сумасшедшие, лицо бледное. Тени размазаны по щекам.
Тот даже не повернулся, продолжая аккуратно перебирать кепки, пытаясь решить, в какой выйти в люди.
— Том!!! — завопил Билл ему на ухо.
— Билл, задолбал орать, — перекосился Том, наконец-то остановившись на красной бейсболке, прикидывая, что под нее можно надеть ту красную футболку со скелетами.
— Она в Венесуэле!!!
— И что? — Но какие штаны одеть под красную футболку?
— Там этот!!! Там тот!!! Этот!!! — Билл рухнул на кровать. Поставленные дыбом волосы сзади смялись.
— Не мог бы ты формулировать мысли более понятно. — Черные с «заплатками»! Да! Красная кепка, красная футболка и черные джинсы. Нормально выйдет. Так, а какие кроссовки?
— Я тебе рассказывал. У нее в Венесуэле друг живет. Она с ним раньше была. А сейчас они вместе работают! Она… Она… Том, а если они спят вместе? Если она мне изменяет? Если она его любит?
