направлении Котмира, Переспа, подошел к д. Котлице и встретил здесь охранение 33-го полка австрийцев. Оставив наблюдение и сообщив в дивизию, Лосев двинулся на восток.
В то время как казачьи разъезды дрались с колоннами австрийцев, в Завалеве происходило совещание комбрига 1-й Донской К. С. Полякова с командующим 5-й Донской дивизией генерал-майором Г. М. Ванновским о предстоящих действиях. На этом совещании было решено очистить от противника пространство, ограниченное линией Завалев, Котлице, Вакиев, Переспа, и войти в связь с 19-м корпусом. Для этого немедленно перейти болотистую полосу у д. Котлице, прикрывая свой правый фланг бригадой Полякова, расположенной у д. Миончин, и 6-м артдивизионом у Завалев (при нем 2 сотни в прикрытии).
В соответствии с принятым решением 1-я Донская дивизия выдвигалась на Миончин, 5-я — на Котлице.
Около 10 часов 18 августа отдельные сотни 13-го и 15-го Донских полков были брошены от Миончин на запад — в направлении Горышев Польский. Эти сотни (Краснова, Филатова, Максимовского, Антонова), развернувшись на широком фронте от Станиславова до Чесники, обнаружили большое скопление пехоты, конницы и артиллерии в районе Горышев Польский (до бригады пехоты, 2 полка конницы, 18–20 орудий), а также движение колонн с востока на Невирков, Чесники, Горышев Польский.
Эти колонны (скопления пехоты, конницы и артиллерии) и стали объектами воздействия 1-й Донской дивизии. 7-я донская батарея, а также разрозненные сотни 13-го и 15-го Донских полков, действуя самостоятельно, без указаний и помехи со стороны командиров полков и дивизий, в течение 18 августа громили 13-ю пехотную дивизию австрийцев, отходившую из района Дуб.
В то время, когда части 1-й Донской дивизии весьма неорганизованно, но успешно действовали западнее Миончин, 5-я Донская дивизия предприняла наступление на Котлице. Движение от Завалев до Котлице возглавлял авангард в составе 2 сотен 28-го и 1 сотни 27-го Донских полков под командой войскового старшины Попова.
Сборный авангард Попова, отбросив австрийских егерей из Котлице, овладел переправой через болотистый ручей и этим создал угрозу левому флангу австро-венгерского 2-го корпуса. Но так как начальник 5-й Донской дивизии не ввел в бой дивизию для развития успеха своего авангарда, отряду полковника Штеера удалось закрепиться у Котлице и в роще западнее этой деревни. В свою очередь австрийцы пытались переходом в наступление выбить казаков с переправы, но успеха не имели, как не имели успеха и попытки 3 сотен Попова опрокинуть австрийцев.
К 14 часам 18 августа, когда 13-я пехотная дивизия австрийцев вышла из района Дуб, отряд Штеера начал отходить от Котлице на Невирков.
К вечеру 18 августа, расстроив отход австро-венгерского 2-го корпуса, 1-я и 5-я Донские дивизии захватили 11 орудий, свыше 600 пленных, сами потеряв до 100 человек убитыми и ранеными.
К вечеру того же дня 2-й корпус противника находился под Замостье, а русский 19-й армейский корпус стал благополучно разворачиваться к северу от Дуб. Прочие австро-венгерские корпуса вследствие отхода 2-го корпуса замялись, темп их действий был нарушен, и операция по окружению 3 русских корпусов оказалась сорвана.
Но, заставив австрийцев покинуть поле сражения и отказаться от попыток окружения ядра русской 5-й армии, казаки не знали, что они наделали. Они знали, что им удалось разбить 5 батальонов и 5 батарей (часть орудий казаки не могли вывести из болотистой местности), но не представляли себе, чтобы их (в общем, не столь блестящие) действия могли иметь крупный оперативный эффект в ходе Томашевской операции. Это обстоятельство обусловило последующие их действия. На ночь на 19 августа казаки, из предосторожности, вместо организации преследования вернулись в Завалев.
Только на другой день командир 19-го армейского корпуса генерал-лейтенант В. Н. Горбатовский сумел объяснить казачьим генералам, что их части изменили ход операции, а также что им необходимо преследовать противника.
19 августа, после указаний комкора-19, казачьи дивизии предприняли наступательные действия на запад от Миончин и отбросили еще и части 9-й кавалерийской дивизии, но вновь не решились ее преследовать, а под вечер сами австрийцы перешили в наступление, заставив 1-ю и 5-ю Донские дивизии отойти к Грабовец. Впрочем, и австрийцы не преследовали казаков, удовлетворившись их отходом.
Таким образом, и русские и австровенгры были удовлетворены — и тем и другим удалось более-менее благополучно отойти.
На этом закончились действия кавалерии на северном фланге русской 5-й и австро-венгерской 4-й армий.
Тем временем на южных флангах произошло следующее.
Австро-венгерская 2-я кавдивизия, действовавшая от Бельз на север, на правом фланге австро-венгерской 4-й армии, ворвалась в тылы 68-й пехотной дивизии русского 17-го корпуса и потревожила обозы — но 7-я кавдивизия русских отбросила противника из тыла 17-го корпуса. 6-ю и 10-ю кавдивизии австровенгров в самый разгар операции было приказано бросить на Мосты-Вельке — против выдвигавшихся в этом направлении 69-й пехотной и 11-й кавалерийской русских дивизий. Этот приказ требовал туда же направить и 2-ю кавдивизию, но командарм-4 М. Ауффенберг не исполнил этой части приказа, оставив 2-ю кавдивизию на правом фланге своей армии.
В дальнейшем 2-я кавдивизия дралась против Сводной и 7-й кавалерийских дивизий, прижавшихся флангами к своей пехоте.
Было бы не менее эффектно, если бы русские Сводная и 7-я кавдивизии, подобно 1-й и 5-й Донским, были брошены на тылы австровенгерских 14-го и 17-го корпусов и, что еще важнее, если бы все 5 дивизий русской кавалерии навалились на тылы и фланги противника севернее Колеаров или в районе Бельз.
Не менее эффективным было бы использование 3–4 австро-венгерских кавдивизий (2, 6, 9 и 10-й) на одном из флангов армии. Такая конная масса ударом от Бельз на северо-восток или от Замостье на юго-восток могла еще 17 августа выйти на тылы русских 19, 5 и 17-го корпусов, а 18 августа замкнуть кольцо окружения.
Ни того ни другого не случилось.
Австро-венгерское главное командование лишило командарма-4 в самый критический момент могучего маневренного средства — кавалерии, — чем помогло срыву операции по окружению группировки русской 5-й армии. Что касается русских, то последние также не сумели распорядиться максимально эффективно мощной кавалерией, сосредоточенной на Галицийском ТВД.
Но…
Вопреки всему, кавалерийский фактор сделал свое дело.
Несмотря на то что 1-я и 5-я Донские дивизии действовали неорганизованно, они были брошены армейским командованием (в лице командарма-5 П. А. Плеве) на верное направление — и изменили (даже своими бестолковыми действиями) исход всей операции.
Сложно сказать, как развивались бы события, если бы 1-я и 5-я Донские дивизии возглавлялись толковыми начальниками и (тем более) если бы были объединены в руках энергичного и инициативного кавалерийского военачальника, способного решиться на смелый маневр и умеющего согласовывать свои действия с соседями (в данном случае — с 19-м корпусом). Вряд
