Уорд сами себя правами наделяют. И совесть у них спокойна. А ты, весь такой совестливый да правильный, в первую очередь не себя наказал, а людей подвёл, которые на тебя надеялись.
Мордок упёр подбородок в кулак и заворочал глазами по хате.
– Рано ты сдался, – спокойнее заговорил Дакота. – В себе ты разуверился, вот что. А уж против себя идти – последнее дело.
– Наверное, так и есть. – Мордок прислонился спиной к стене и переплёл на груди руки. – За то и расплачиваюсь.
Разговор получился тяжёлым. Оба враз замолчали. За окном скрипели заборы, шумел буйно разросшийся кустарник. В сарае мычал молодняк.
Дакота вздохнул.
– Всё! – вскинул он руки, – всё. Погундели и будет. – И, ставя точку в неприятной беседе, опустил ладони на стол. – Ждали тебя, конечно, долго ждали. Думали, придёшь после Старха, вернёшься на место. Твоё оно, законное. Сам Норвуд не раз интересовался.
– Прошло всё, дружище. Давно прошло. Не в тех годах уже.
Приятель покивал:
– Ну понятно, чего уж. В сообществе хоть ума хватило кого надо поставить. Новый глава – парень вроде толковый. Все в надежде, что наведёт, наконец, порядок. В северные леса теперь мало кто ходит, и то больше по привычке. Да и безобразий стараются не чинить. Видать, на то волчьи стаи и ушли. А? Как думаешь, Магнус?
Мордок неопределённо качнул головой.
– Не знаю, – выдохнул он со скрипом. В голосе прозвучало сомнение. – Поглядеть ещё надо.
Снаружи прогрохотала телега. Погоняя кобылу, резко прикрикнул, возчик.
– Проклятие Наринги, – мрачно произнёс Магнус. – Всё как напророчила. Вырождаются Мордоки. Месяц назад из Смородиновки дурную весть получили. У сына брата моего двоюродного знак зверя проступил.
Потрясённый Дакота захлопал глазами.
– Погоди, это у Терранса, что ли? Вы ещё на праздник к ним ездили. Так, может, пронесёт, а?
Магнус с горечью покачал головой и устало потёр глаза.
– Не пронесёт. Никого не обойдёт чёртово проклятие. И ничего нам с этим не сделать. Спасения нет, приятель. Вот такие дела.
***
Спустя три месяца Дакота с товарищами заходил во двор Мордоков, когда за окном дома взвился пронзительный детский крик. Рождённому со слабыми ногами Келибу судьба послала сына, сильного здорового мальчика.
– Поздравляем с первым внуком, Магнус! – Друзья с искренними улыбками хлопали по плечу новоиспечённого деда.
– Спасибо, – отозвался тот.
И вроде бы он улыбался в ответ, принимая добрые пожелания, а только в глазах старого друга Дакота заметил сильную напряжённость.
– Что не так, старина? – спросил он, когда, улучив момент, остался с Магнусом наедине. – Или с ребёнком что? Здоров ли?
– Здоров, здоров, – зачастил Мордок и сел на лавку у ворот. Дакота присел рядом. – Опасаюсь я.
– Да чего же?
Вместо ответа Магнус обречённо посмотрел на товарища.
– Видно, чего-то не знаю я, – проронил тот. – Так ты расскажи, а?
На лице Мордока отразилась вся печаль мира. Он положил ладонь на плечо товарищу и заговорил:
– Лансу было двадцать семь, когда он пропал. Двадцать семь было Келли. В той же поре ушли остальные. – Он посмотрел мимо Дакоты потухшими глазами. – Понимаешь теперь? Он их забирает. Он забирает их всех.
Дакота стащил с головы сплетённую из соломы шляпу. Его лицо приняло озабоченное выражение.
– Келиб знает?
Магнус покачал головой.
– Мы только с Айной это обсуждали. Хотя, отчего-то мне кажется, будто он знает побольше нашего. Выяснять не хочу. Мне бы сейчас порадоваться вместе с сыном, а я в глаза ему смотреть не могу.
За стенами дома снова раздался детский надрывный плач. Охотники вскинули головы на окна. Потом посмотрели на установленный во дворе стол, за который рассаживались гости. Меньший Мордок, отвинтив у бочонка краник, разливал по кружкам домашнее вино. В рубиновом напитке купалось сентябрьское солнце. Отвечая на поздравления и шуточные пожелания усердно работать над расширением своего «клана», парень радостно улыбался. При взгляде на счастливого сына у Магнуса защемило сердце. Он с болезненной гримасой потёр грудь и добавил:
– Если бы родилась девчонка, я был бы спокоен.
Ночью он стоял на крыльце и смотрел на далёкие горы. Безлунная ночь скрадывала остроконечные очертания, воровала вершины и слишком крутые выступы.
Сзади тихонько хлопнула дверь. На плечи легли хрупкие ладони.
– Что ты здесь? – позвала Айна. – Почему спать не идёшь? За день умаялись все. Пойдём отдыхать. – Он развернулся. Бледный даже во тьме. – Да что с тобой?
– Сегодня я сказал Дакоте, родись девчонка, я был бы спокоен.
Глаза Айны беспокойно блеснули.
– Не надо, Магнус. Не говори так. Боги уже тебя услышали, в семьях рождаются одни девочки.
Стукнув кулаком по крылечному столбу, он застонал.
– Вот оно проклятие в действии. Наш-то последний. Кто кровь понесёт? Так и растворится.
Она поправила ворот его рубахи.
– Не волнуйся. Волчья кровь сильная. В потомках иссякнет нескоро.
За бревенчатой стеной крякнул во сне младенец. Мордоки улыбнулись.
– Атсхальские волчата рождаются к осени, – напомнила Айна и заглянула ему в глаза.
– Всяко бывает, – поправил Магнус. – Но как правило. – Он притянул её к груди, закрывая большими руками от всего остального мира. – Природа зверя в заповеднике не поменяла своих законов с древних времён. На том и держится вся Атсхалия.
***
В тишине громко треснуло полено. Зашипело, выпуская сосновую слезу.
– Опять с перевала туман гонит, – порог дома Мордоков переступили Вилф и Мэтью. – А окрест Грейстоуна снова серых бесов полно. Как воют-то по ночам. Всё нутро наружу выворачивает. Чего это, Магнус?
– Нападения были?
– Да вроде нет, – растерянно пожали те плечами. – Слухи бы уже поползли. Вот что странно. Не нападают, но и не уходят. Или караулят чего. Выжидают да присматриваются.
Мордок опустил в ладони лицо и с силой растёр.
– К зиме станет понятно.
Как в воду глядел, упомянув срок ближе к морозам.
Закончив работы во дворе, Магнус прихватил ведро с ледяной водой и зашёл в дом. Разделся, слил воду в кадку и присел у печи, намереваясь подбросить дров. Тихонько скрипнула входная дверь. На пороге появилась озадаченная Айна.
– Что-то Келиба долго нет. – Она сбросила меховые сапожки, повесила на крюк накидку и стянула с головы толстый шерстяной платок. – Найдёнка говорит, с утра его не видела. Ушёл куда-то, и ей ничего не сказал.
– Схожу чуть позже, проведаю, – заверил Мордок.
– Полнолуние, – произнесла она вдруг. – Последнее этой осенью.
Магнус замер с поленом в руках, не зная, что сказать.
– По чью душу в этот раз? – отстранённо добавила Айна и, пройдя мимо, скрылась на другой половине дома, тихо притворив за собой дверь.
***
– Погодил бы ты, парень. Сейчас дождёмся мастеровых, да поедем.
Келиб
