Откинувшись на спину, Кэллахен привлек к себе Джози. Какое-то время они лежали молча, наслаждаясь ленивой истомой, охватившей их. Но постепенно возвращаясь к реальности, Кэллахен ужаснулся тому, что он натворил. Какого черта, как он мог так поступить с ней? Он же знал, что она была невинной, неопытной девушкой. Джози спасла ему жизнь, много дней заботилась о нем и, конечно, вообразила себе, что влюблена в него, а он, как последний негодяй, воспользовался ее порывом, не сумев совладать с собой.
Джози немного отодвинулась от него, и Кэллахен в отчаянии закрыл глаза, боясь увидеть выражение презрения и обиды на ее лице. Он был уверен, что она горько раскаивается в том, что произошло, и винил во всем себя. В конце концов, она ведь совсем девчонка, а он взрослый, опытный мужчина и должен отвечать за свои поступки. Теперь Джози наверняка решит, что он просто похотливый самец, который воспользовался ее наивной влюбленностью.
Но вдруг Кэллахен почувствовал, как Джози вновь прижалась к нему и поцеловала его так нежно, что его сердце сжалось от счастья. Он едва мог поверить своим глазам. Она не сердилась на него, и она действительно выглядела довольной и счастливой. Взглянув в ее прекрасные глаза, голубые, как небо Вайоминга, Кэллахен отчетливо ощутил, что его жизнь бесповоротно изменилась. Отныне и навсегда ему нужно видеть эти глаза, быть рядом с Джози, иначе его жизнь станет пустой и бессмысленной. Случилось то, что случилось, и он уже ничего не мог изменить. Он по уши влюбился в Джози Миллер. Но говорить ей об этом он не собирался.
— Это было ошибкой, — произнес Кэллахен, когда Джози поднялась с земли и села рядом с ним, ласково ероша ему волосы.
— Ты что, жалеешь?
— Нет, но нам не следовало этого делать.
— Но что в этом плохого? — Джози чувствовала себя необыкновенно счастливой, и даже сомнения Кэллахена не могли испортить ей настроения.
— Это безрассудство. Потом ты сама будешь жалеть о том, что произошло.
— По-моему, пока из нас двоих жалеешь об этом только ты, — со смехом парировала Джози. Немного помолчав, она добавила уже серьезно: — Помогать тебе бежать из тюрьмы тоже было безрассудно. Но это не остановило меня. Иногда нужно прислушиваться к тому, что подсказывает тебе твое сердце, даже если это противоречит здравому смыслу. Человек не может все время подчиняться разуму.
С сияющими глазами и длинными мокрыми волосами, разметавшимися по плечам, Джози походила на русалку из сказки, и Кэллахен залюбовался ею, но тут же с горечью подумал, что никогда не сможет быть с ней, он не вправе портить ей жизнь.
— Я просто хочу сказать, что ты слишком хороша для меня, я не заслужил любви такой изумительной женщины, как ты. Что я, беглый преступник, смогу тебе дать? Подумай сама.
Джози задумчиво смотрела на Кэллахена. Его смуглое мужественное лицо казалось ей таким родным. Ей страстно хотелось обнять этого упрямого мужчину и никогда не отпускать от себя. Неужели он не может понять, что ее не пугает неизвестность, что она готова на все, лишь бы быть с ним?
— А тебе кажется, что ты не заслуживаешь ничего хорошего, да? — спросила вдруг Джози. — Я тоже всегда так воспринимала себя. Все-таки мы очень похожи, гораздо больше, чем ты думаешь.
Джози поднялась на ноги и протянула ему руку. Из одежды на ней были только чулки, но она не обращала на это внимания, совсем не стесняясь Кэллахена. Он с восхищением смотрел на нее, чувствуя, как желание загорается в нем с новой силой.
— Видишь, иногда твое тело умнее тебя, — смеясь, отметила Джози, переводя взгляд на его вставший член.
— Иди сюда, женщина! — в притворном гневе воскликнул Кэллахен. — Я покажу тебе, как потешаться надо мной! — И он, взяв Джози за руку, потянул ее к себе, заставив опуститься на него верхом.
Когда они наконец-то собрались идти домой, их одежда была уже совсем сухой.
Вернувшись домой, Кэллахен зашел на кухню и. оглядевшись по сторонам, понял, что Джози явно не создана для того, чтобы быть домохозяйкой. Мужчине, который женится на ней, придется нанять ей в помощь кухарку и горничную.
Что за мысли лезут ему в голову? О женитьбе ли ему сейчас думать! У него других забот по горло. Но почему-то в последнее время мысли об этом постоянно мелькали у него в голове. Однако пришло время выбирать между долгом и велением сердца. И он уже точно знал, что выберет. Его брат нуждается в помощи, и бросить его ради женщины, пускай, самой лучшей на свете, Кэллахен просто не мог, не имел права.
К тому времени как они были готовы ехать в Шарпсбург, уже начало темнеть. До города было примерно час езды, и Кэллахен прикинул, что за это время сумерки успеют сгуститься и они смогут въехать в город незамеченными.
Джози собрала вещи и вышла во двор. Она оглянулась, чтобы окинуть прощальным взглядом дом, где узнала пусть такое короткое, но счастье. Может так случиться, что ей никогда уже не придется побывать тут снова. Джози опять пора было становиться адвокатом, а ей так хотелось побыть просто женщиной, любящей и любимой.
Кэллахен уже седлал лошадей. Приблизившись к нему, Джози сказала:
— В Шарпсбурге с нами может случиться все, что угодно, и я хочу кое-что тебе сказать. Тебе предстоит много испытаний, вся твоя дальнейшая жизнь поставлена на карту. И я вовсе не хочу создавать дополнительные трудности. Ты можешь ничего не отвечать мне, но ты должен знать, что я люблю тебя.
Кэллахен никак не ожидал услышать подобное признание, но ему очень понравилась прямота и открытость Джози. Эта девушка не привыкла ходить вокруг да около, предпочитая откровенно говорить о своих чувствах. Но, как ни жаль, ему придется разочаровать ее, для ее же блага.
— Послушай меня, Джози, — медленно начал он, тщательно подбирая слова, чтобы не слишком сильно обидеть ее, — мы занимались с тобой любовью, и это было великолепно. Да, мы пережили незабываемые мгновения, но все это не означает, что мы влюблены друг в друга. Это просто влечение, которое испытывают наши тела.
Но его слова звучали неубедительно, казалось, он сам не верит в то, что говорит. Джози не стала с ним спорить, решив, что сейчас это все равно бесполезно. Может, когда-нибудь потом, когда он отыщет Бена и сумеет доказать свою невиновность, они еще будут счастливы. А сейчас не время думать об этом, он прав. Что ж, она умеет ждать.
Джози робко обняла Кэллахена за шею, но он продолжал стоять неподвижно, не пытаясь ответить на ее объятия. Он твердо решил попытаться забыть все то, что произошло на ранчо, выбросить Джози из сердца навсегда.
— Поцелуй меня, Кэллахен, — тихо прошептала Джози.
Он выполнил ее просьбу, но на этот раз это не был страстный, исполненный желания поцелуй. Кэллахен нежно прижался к ее губам, и в каждом его движении сквозила грусть. Джози почувствовала, что он прощается с ней, со всем тем, что связывало их.
