Он выполнил ее просьбу, но на этот раз это не был страстный, исполненный желания поцелуй. Кэллахен нежно прижался к ее губам, и в каждом его движении сквозила грусть. Джози почувствовала, что он прощается с ней, со всем тем, что связывало их.
И будто в подтверждение ее мыслей, он произнес:
— Но больше никаких поцелуев. Мы возвращаемся в Шарпсбург, и ты забываешь обо всем, что было. Обещай мне. — И, не дожидаясь ее ответа, он вскочил на лошадь, избегая смотреть Джози в лицо, опасаясь, как бы она не поняла, что он лишь притворяется суровым и решительным.
— Ты можешь не целовать меня, Симc Кэллахен, но заставить меня забыть тебя ты не можешь, — мягко сказала Джози, словно все прекрасно поняла. — И я не собираюсь ничего забывать.
12
Джакобу снилось, что он несется на лошади по прерии и чей-то голос кричит ему вслед:
— Скачи быстрей! Спасайся, я задержу их!
Подчиняясь голосу, Джакоб пришпорил своего коня и помчался прочь, спасаясь от неизвестных преследователей. Раздались звуки выстрелов, и в этот момент Джакоб проснулся. Он долго лежал в темноте фургона, тяжело дыша и с трудом приходя в себя после тревожного сна. Он не сразу вспомнил, где он находится. Но когда наконец немного успокоился, на память ему пришли события последних дней, и он вспомнил о Рэчел, об их женитьбе.
В эту ночь Джакоб так и не смог больше уснуть, растревоженный своими видениями. Он ворочался с боку на бок до самого рассвета. Отчаявшись заснуть, он поднялся и выпрыгнул из фургона. Солнце уже начало подниматься, озаряя своим светом верхушки далеких гор.
За последние дни Джакоб заметно окреп. Рыжеволосый парнишка, которого, как выяснилось, звали Эл, проникся к нему симпатией и теперь прибегал почти каждый день, чтобы справиться о его здоровье и рассказать свои нехитрые новости.
В памяти у Джакоба постоянно мелькали какие-то обрывочные воспоминания. Однажды ему привиделось большое стадо коров, пораженных какой-то болезнью. Некоторые из них еще держались на ногах, но большинство уже беспомощно лежали на земле, не в силах подняться, и тяжело дышали. Но все эти осколки воспоминаний никак не желали складываться в общую картину, и Джакоб до сих пор пребывал в неведении относительно своего прошлого.
Из фургона донесся какой-то шорох. Он понял, что Рэчел тоже уже поднялась, и он представил, как она встает, надевает свое старенькое платье и убирает волосы под черную шляпу. Из фургона послышалось ее пение. Каждое утро, одеваясь и расчесывая волосы, она напевала какую-нибудь песню. Джакоб подумал, что, если Рэчел только что проснулась, он еще успеет развести огонь и начать готовить завтрак до того, как она выйдет из фургона. Еще ни разу ему не удавалось опередить ее с утра, и к тому времени, когда он просыпался, она всегда успевала нажарить комковатых лепешек и нарезать солонину.
Джакоб уже научился быстро разводить огонь. Эл пару дней назад показал ему, как это делается при помощи сухой травы, и теперь это не составляло для Джакоба никакого труда. Он разжег костер и поставил на огонь старый медный кофейник, весь покрытый вмятинами. К появлению Рэчел он уже начал замешивать тесто для лепешек.
— Что ты делаешь? — удивленно воскликнула она, застав его за этим занятием.
— Готовлю нам завтрак, — невозмутимо ответил он.
— Ты готовишь завтрак? Если честно, когда ты сказал, что умеешь печь лепешки, я тебе не поверила.
— Нет, я говорил вполне серьезно. Мне часто приходилось этим заниматься.
— И для кого же ты их жарил? — спросила Рэчел, боясь услышать ответ.
— Для Симса, — не задумываясь ответил Джакоб и тут же осекся, не понимая, почему он так сказал.
— А кто он, этот Симc? — с любопытством поинтересовалась Рэчел. Услышав мужское имя, она явно успокоилась.
— Я не знаю. Само как-то вырвалось, — пробормотал молодой человек, глубоко задумавшись.
…Тонкий месяц едва освещал прерию, и Джози с трудом различала дорогу. Ей казалось, что Кэллахен гонит коня слишком уж быстро, в такой темноте это могло быть опасно. Бедняга Соломон едва поспевал за ним. Давненько ему не приходилось столько бегать, тем более по ночам, и он, должно быть, недоумевал, какая нужда погнала его хозяйку в путь по такой темноте.
С того времени как они выехали с ранчо, Кэллахен не проронил ни слова, о чем-то глубоко задумавшись.
— Тебе не кажется, что нам стоит обсудить наши дальнейшие действия? — спросила наконец Джози.
— Наши дальнейшие действия? Никаких наших действий не будет. Ты просто заберешь Элли и отправишься домой.
Джози не стала с ним спорить. Пока он никак не хотел понять, что вдвоем им будет проще со всем справиться.
— Ну хорошо, могу я хотя бы узнать, что ты собираешься делать?
— Об этом я как раз сейчас и думал. Первым делом мне необходимо взглянуть на бумаги Перримана.
— Но ты же не можешь просто заявиться в банк и попросить показать тебе закладные. Если Уилл еще в городе, он наверняка ищет тебя.
— А что, ты можешь предложить что-нибудь получше?
— Давай дождемся утра, и я схожу повидаться с этим банкиром. В конце концов, я твой адвокат и имею на это право.
— А что ты собираешься сказать Уиллу Спенсеру, если мы его встретим?
По правде говоря, Джози тоже волновал этот вопрос.
— Нужно узнать, что рассказала ему Элли. В любом случае, нам следует в первую очередь поговорить с ней.
— Отлично, это будет очень интересно, — с сарказмом в голосе произнес Кэллахен. — Сначала в Шарпсбург под каким-то дутым предлогом заявилась Элли, потом шерифу стало известно, что я сбежал из тюрьмы, похитив тебя. И тут являешься ты в качестве моего адвоката. Подумай сама, ведь это же все полный бред.
Джози согласно кивнула:
— Тут ты прав. Мне кажется, нам лучше всего прямиком отправиться к Уиллу и честно ему обо всем рассказать.
— Ну конечно! Чтобы он сразу же засадил меня обратно в тюрьму!
— Может, тебе стоит немного побыть там, пока мы с Уиллом во всем до конца не разберемся?
Кэллахен почувствовал укол ревности, когда Джози заговорила о том, что собирается заниматься расследованием вместе с этим вездесущим шерифом. Разозлившись на себя за эту ревность, Кэллахен не сумел скрыть раздражения:
— Вы с Уиллом! А что ты ответишь ему, если он спросит тебя, почему ты защищаешь меня? Потому, что я невиновен, или потому, что ты занималась со мной любовью?
Разумно решив не обращать внимания на его раздражение, Джози спокойно ответила:
— Конечно, потому, что ты невиновен. Я не стала бы заниматься с тобой любовью, если бы не верила в это. Но дело даже не в том, — решительно продолжала она. — Я не собираюсь рассказывать ни Уиллу, ни кому-нибудь еще о том, что между нами произошло.
