момент всё взорвётся! В тот же момент вы окажетесь в центре, в самом своём существе, и тогда вы узнаете всё, что всегда было в вас и просто ждало своего часа».
Подойдя ближе, адресат бережно похлопал меня по плечу:
– Единственное, что могу сказать тебе, Антон, – продолжай бежать по этому кругу. Знаешь, чем быстрее ты по нему бежишь, тем выше шанс впасть в ту самую медитацию, которая поможет тебе разорвать оковы и взорвать всё вокруг.
Последнюю фразу Мастер произнёс многозначительно, почти нараспев. И замолчал – а я молчал вместе с ним. Всё происходящее отчётливо напоминало мне первое знакомство с психоделиком. Крошечный, кислотно-зелёного цвета микродот таил в себе мощную порцию лизергиновой кислоты. Я был ещё студент первого курса кафедры биотехнологий престижного государственного онлайн-университета. Мне оставалось полтора года до очередного позорного (для моих родителей, но не для меня) отчисления за системное отсутствие на утомительных (в ту пору ещё легальных) VR-занятиях, когда я нашёл ту кислоту – как тот самый муравей в глубинах своей муравьиной крепости. Но, в отличие от него, я почему-то не отнёс королеве, а съел сам, на несколько часов познав устройство огромного муравьиного царства.
Загадочно и понимающе улыбнувшись, он произнёс последнюю фразу своей неожиданной, без малого ошеломляющей, как мой первый LSD, речи.
– Чтобы взорвать систему, нужно сначала взорвать свой мозг, не правда ли? Ведь он и есть тот самый круг ада. Уроборос. Адронный коллайдер…
Его слова сплетались в паутину. Я уже не понимал их смысла, но этого и не требовалось. Главное, что эта жёсткая, белая, как борода адресата, паутина опутывала мой разум плотным коконом.
– Думаю, когда-нибудь мы ещё встретимся. Обязательно. А пока, Антон, нужно бежать дальше по кругу. Этот этап не может быть пройден, пока стоишь на месте. Как говорится, движение – жизнь…
Адронный коллайдер…
8.0
«Таганская»
8.1
«Многие женщины хорошеют после секса… Надо сократить потребление зелёного чая… Я не понимаю, зачем вводить интерфейс для бесплатного просмотра… Что-то внутри вновь проглотило обиду, и сок течёт по щекам… We are the people who come here to play…
Моё сознание – как расстроенный радиоприёмник в автомобиле: ручка вращается сама, ресивер хватает произвольную волну, и сквозь хриплое шипение сетчатого динамика она вплетается мне в волосы и затекает, пульсируя, в уши.
Мне кажется, что свои мысли я слышу извне: они разбросаны вокруг, летают, как подмокшие газеты в замусоренных переулках, попадают в лицо и, оставив на зрачках память разрозненной информации, уносятся ветром прочь. И солнце, ополовиненное горизонтом, бесследно сжигает их на пути к кирпичной стене дома напротив.
Ах да, я забыл сказать, что лежу в такси на заднем сиденье; это здесь радиоприёмник транслирует мои мысли в маленькое пространство салона, наполняя пустую невесомую голову хоть каким-то содержанием.
Водителю всё равно, он не обращает внимания. Кажется, знает дорогу, хотя я ему ничего не говорил. Наверное, подслушал по радио. На самом деле нет никакого водителя, I can fuck your brains out – я ясно это вижу, когда поднимаю глаза и пытаюсь смотреть в зеркало заднего вида. Никакого заднего вида, кстати говоря, тоже нет – зеркало расплёскивается мне в глаза, ничего не отражая. Я думаю, тому виной моё странное обездвиженное перевозбуждение: сдерживаемая дрожь, стряхивая чёрные буквы с лица, делает движения излишне плавными. Когда сквозь тягучее усилие проходит колючий электрический импульс и ты осознаёшь, что проделал какое-то движение, твоя реакция – болезненный motion blur. Так что тут не только зеркало заднего вида расплескается, тут и приятная полутьма салона заставит запутаться в плавно стекающих виниловых прядях.
Я подплываю в пространстве движущегося автомобиля к боковому окошку и вижу, где мы едем. Каждый раз это что-то новое: только что были грязные улицы, населённые газетами-птицами, а теперь автострада в крупном мегаполисе. Я вижу в отражении витрин своё такси и замечаю, что оно жёлтого цвета, хотя садился я в чёрное. На огромном табло, приколоченном к обмороженному свинцовому небу вечера, сияет много-много ярко-красных огоньков. Мой водитель доволен, из динамиков слышны обрывки музыки – теперь я могу даже разглядеть его. Я привстаю с сиденья и не верю своим глазам.
Руль не спеша вращает девушка, сбежавшая со съёмочной площадки футуристического экшена семидесятых прошлого века. На ней ярко-оранжевый кожаный комбинезон, на котором я не могу разглядеть застёжек или модных в то время молний. Она неожиданно отвлекается от дороги и левой рукой снимает с головы огромный, округлой формы шлем, освобождая обесцвеченные кукольные волосы. В бледном отражении лобового стекла вижу широко распахнутые глаза с египетской подводкой и кукольными же ресницами, прежде спрятанные под козырьком фантастического головного убора.
Она кладёт белое яйцо шлема на соседнее сиденье, и по салону, ослепляя меня, как будто разливается пластмассовое молоко. Оно испаряется и становится ярким солнечным светом, который сдувает пепел чёрного засохшего винила, прежде плескавшегося в салоне. Я подбираюсь осторожно к окну и вижу новый, незнакомый доселе пейзаж. Тёмно-зелёное поле, переходящее в розовое небо, топит горизонт в далёкой бесцветной реке. Я слышу, как очередная умозрительная радиостанция щекочет слух первыми тактами high hopes флойдов, и забываюсь в удивлении.
Я ускользаю beyond the horizon сквозь паутинку стекла мимо девушки в оранжевом комбинезоне, превратившейся в моего нежного стража, и чувствую, как музыкальные волны плетут мне новое тело, временно поместив сознание в надутый презерватив из клипа на эту песню. Не знаю, что у этих волн на уме, но точно могу сказать, что моё лицо – написанный чёрной гуашью на белом латексе иероглиф. Я стараюсь улыбаться, пока сотни таких же надувных кондомов парят со мной в дрожащем вечернем воздухе. I could fuck your brains out but I’m not interested in that life.
Девушка останавливает машину. Теперь я вижу, что это не жёлтое такси, а старый тёмно-зелёный BMW с ракетным двигателем, распускающимся огромным дюралевым цветком из багажника. Выйдя из автомобиля, девушка расстёгивает комбинезон, потянув за едва различимый шнурок на бедре, и выхватывает из-за спины бластер из белого пластика. Обнажается прекрасное тело, сверкающее сотнями электрических огоньков, разбегающихся по коже невидимыми путями. Тело, скрывающее все её прелести жужжащими мириадами синтетических светлячков.
Она целится и стреляет по мне ярким голубым лучом, стараясь пронзить смертоносным сгустком энергии тонкую оболочку латекса. Сначала невнятными обрывками резины на зелёную траву опадают мои случайные двойники, появившиеся здесь по воле Его Величества Большого Сюжета, явно ничего не знавшего о моём существовании и исключившего меня из своей
