компетенции. Затем ослепительная стрела пронзает мой презерватив, и, готовый к смерти, я падаю на кафельный пол, растворивший в своей стерильной монолитности живую зелень лугов.
Я чувствую своё остывающее тело и тело молодой девушки в оранжевом комбинезоне. Мой взгляд ещё успевает зацепиться за катящийся вдаль простреленный круглый шлем. Мой простреленный круглый шлем… Пальцы разжимаются, высвобождая гофрированную рукоять бластера, падая на что-то упругое и нежное. Острое головокружение выплёскивает чернила мне в глаза, и я чувствую, как вращаюсь в космосе. Единственная связь с какой угодно реальностью – что-то нежное и упругое, оказавшееся под моими пальцами. Пульс стучит и стучит, доводя до тошноты. Я нахожу в себе силы раскрыть глаза.
Резкий и ужасно громкий гудок вытряхивает темноту из моей головы, едва я успеваю разлепить веки. Пальцы сжимают обнажённую грудь девушки с кукольными волосами, открывшей рот в приступе космического наслаждения. Она сидит на руле – на ногах её ещё болтается оранжевый комбинезон, шнурок от которого я держу, – и, колыхаясь с возрастающей амплитудой, она заставляет автомобиль громко-громко гудеть, заменяя трелью клаксона такие ненужные уже стоны сладострастия. Я эякулирую.
Она высвобождает ноги из комбинезона и убегает обнажённая в сторону растворившегося в реке горизонта. Солнце снова зажигает мириады огоньков на её теле, и я не вижу уже ничего непристойного в том, как выглядит эта девушка, сбежавшая со съёмочной площадки футуристического экшена семидесятых прошлого века. Бросаю взгляд на соседнее сиденье, там лежит простреленный бластером белый шлем с чёрным иероглифом, и перебираюсь назад. Я думаю о том, что многие женщины хорошеют после секса.
На лобовое стекло на доли секунды прилипает мокрая газета…»
8.2
Яркие визуальные образы, рождённые в сознании из-за стимуляции нейронов, постепенно исчезают. Низкий запитченный мужской голос замолкает, растворяясь в глухих ударах гипнотического электронного бита. Я медленно открываю глаза и обнаруживаю себя на эскалаторе вверх на станции «Таганская». Мираж медленно растворяется, уступая место суровой реальности, и через небольшую паузу в нейронаушниках моего росфона раздаётся дружелюбный женский голос: «Вы помыслили тридцать шестую главу произведения заслуженного нейропсихолога Дмитрия Черноуса “Абстракция да медитация: литературное НЛП как залог долгой и счастливой жизни”. По результатам мониторинга вашей текущей мозговой активности и сердечного ритма сообщаем, что вы вернулись к средним показателям, присущим пользователям вашего пола, возраста и социального положения. Чтобы продолжить мыслить, пожалуйста, приобретите следующую главу или обновите подписку до статуса PRO».
Я вытаскиваю нейронаушники, возвращаю их в корпус своего допотопного росфона, убираю его в карман куртки и только после этого ловлю себя на мысли, что глаз уже не очень-то и болит, да и вообще всё в целом неплохо. Ну уволили меня, и что? Найду другую работу, пусть и за меньшие деньги, зато щадящую и не такую нервную. Буду продавать росфоны или вообще уйду в рекламу, навязывать людям иллюзии счастья. Или даже в фикшн – и плевать на цензуру… В любом случае, писать я вроде бы умею и похоже, что даже люблю. Правда, будет ли моя писанина хоть кому-то интересна – да чёрт его знает. Другое дело, что я всей душой ненавижу сидеть на одном месте, и неважно, будет ли это маленький замшелый магазинчик дешёвой китайской техники, владелец которого по старинке любит офлайн-общение и сопутствующие ему продажи, или навороченный бизнес-офис успешного агентства, возвышающийся над серым городом огромным безмолвным атлантом. Именно из-за этого ведь и пошёл в курьеры – чтобы находиться в постоянном дви́же, чувствуя себя хоть немного свободнее в эру тотального технологического контроля. Каждый из нас уже давно разложен на конкретные социально-демографические характеристики, помещён в ту или иную целевую аудиторию, максимально изучен, просчитан и перезаложен с учётом всех возможных издержек. Ты уже не клиент, как это было ещё несколько десятилетий лет назад. Ты – товар, информационный контент, совокупность данных, которую покупают у одних и продают другим. И чтобы во время этих бесконечных финансовых манипуляций товар оставался в надлежащем виде, не теряя (а в идеале выигрывая) в цене, его необходимо кормить, поить и развлекать, причём за его собственные деньги. Я работаю в одной из корпораций, поддерживающих эту систему. Слава богу, что работаю последний день: осознание того, что завтра мне уже не нужно будет никуда бежать, делает меня по-настоящему счастливым… Но вместе с тем вгоняет в состояние неконтролируемой тревоги и страха. Остаться без стабильно оплачиваемой работы в наше время, когда лучшим сотрудником для практически любого работодателя является нейросеть (своё дело знает от и до, работает как часы, дурака не валяет и дураком начальника не считает, а главное, надбавки к зарплате не просит), – ситуация крайне опасная: можно кубарем скатиться по социальной лестнице в маргинальную бездну, да так, что уже не поднимешься.
Однако пока я ещё в строю, правда, без глаза и линзы. И главный вопрос, который меня сейчас гложет: как же всё-таки я знаю свой дальнейший маршрут. Объяснение Натальи не вселяет доверия – очевидно, что биоробот, как обычно, гонит согласно установленному в её прошивке регламенту. Во всём надо разбираться самому, и даже РосПоиск предательски молчит, выдавая пустые ветки курьерских форумов.
Как я уже объяснял, линза взаимодействует с генетическим материалом её носителя и тем самым шифрует доставляемые до адресатов данные. При этом я никогда не слышал об инцидентах, какой случился сегодня со мной. Стало быть, или курьерам корпорации ранее до этого не вырезали линзы, или работодатель умышленно скрывает подобные случаи. Странно и удивительно, почему работникам Delta Industries не выдают какие-либо средства самообороны: согласитесь, уровень важности контента, который мы транспортируем, достоин хотя бы минимальной защиты от злоумышленников. С другой стороны, если разобраться, случилось следующее: у меня украли линзу, но данных в ней нет. Все они остались на перепутье нейронов моего мозга и каким-то неведомым образом в нужный момент были активированы – не полностью, но частично (ведь я уже без линзы знаю, куда мне следует идти и какого адресата искать, но вот самой информацией о «посылке» ещё не располагаю). Скорее всего, во время хирургического вмешательства сработал автоматический защитный механизм устройства и контент был экстренно перемещён в более глубокие «скрытые папки» моей системы. А линза, отработав своё, как ненужная ступень космического шаттла, была отдана на растерзание неведомым барыгам с чёрного рынка, которые прямо сейчас, вероятно, попытаются сплавить её в даркнете всем желающим: бизнес-конкурентам моего работодателя, безумным техногикам, набирающим всё большую силу эксам или террористам-смертникам. Последние, думаю, спят и видят, как бы им научиться интегрировать в подобные девайсы микродозы любимой взрывчатки, от которой головы
