объявил он, стягивая с рук перчатки. – Но я бы советовал вам как можно быстрее провести нормальную операцию и извлечь пулю. Наша клиника…
– Оставьте, док. На борт вернусь и проведу. Наше оборудование, полагаю, совершеннее.
– Именно так, – кивнул находящийся здесь же особист. Прибыл он почти сразу – как оказалось, был на планете, причем в этом же городе. Его персональный разъездной катер, серебристый с фиолетовой окантовкой, чуть заметно мерцающий диск, произвел фурор, и сейчас зеваки, да и полицейские тоже рассматривали его с куда большим интересом, чем террористов, и мертвых, и пока еще нет.
Да уж, их оказалось человек тридцать, не меньше. Истомину очень повезло, что большая часть врагов сначала даже не поняла, что в здании появился чужак, и потому отреагировала не вполне адекватно. Ну а потом и спецназ подоспел. Как выяснилось, обучен он был что надо, и покрошил бармалеев с заслуживающей уважения скоростью. Так что пленных, включая того сопляка, которого вырубил во дворе Истомин, было всего шестеро, из них двое тяжело раненные. Впрочем, никто не торопился везти их в больницу, и, как полагали и Истомин, и особист, местные не будут против, если они просто сдохнут. Желательно в муках. Очень правильный и логичный ход мыслей, если вдуматься.
– Чем это вы их так?
Истомин едва не подпрыгнул – подошедший умел ходить действительно бесшумно. Впрочем, ему это по должности положено – как-никак, именно он командовал штурмовавшими школу полицейскими.
– Вы про этих? – он кивнул на живописную «расчлененку», попросту сваленную во дворе.
– Ага, – совершенно по-простонародному откликнулся полицейский. – Такое не каждый день увидишь.
– Как хорошо сегодня в морге – прохлада, чистота, уют! Все портят только практиканты. Блюют…
Попытка демонстрации того, что имперские офицеры не чужды прекрасному вообще и поэзии в частности, закономерно провалилась. Выделив исключительно последнее слово, полицейский раздраженно поморщился – кое-кто из его людей проявил не самую лучшую выдержку, ухитрившись вывалить содержимое желудков кто в кусты, а кто до них и не добравшись. Ну да зрелище и впрямь получилось не для слабонервных.
– Просто раньше они с этим не сталкивались. У нас тихая, мирная планета.
– Была…
– Да, была. Кстати, благодарю вас за помощь. Если бы вы не отвлекли этих ублюдков, штурмовать было бы намного сложнее. А так даже никто из детей не погиб.
Да, все дети спаслись, можно гордиться. Народу вообще погибло немного. Та старушка на входе, что героически пыталась остановить вторжение, да трудовик, решивший поиграть в героя. Директрисе прострелили обе ноги, она потеряла много крови, но, как заверили медики, жить будет. Ну и физрук, когда в него стали целиться, очень правильно среагировал. Не стал играть в героя, а выпрыгнул в окно и даже ничего не сломал. Лицо осколками стекла изрезал, да и то не сильно. Но тут уж сопутствующий ущерб вынужденный – раскрывать окно времени просто не оставалось.
– Очень рад, – кивнул Истомин, всем видом показывая, что он, конечно, в восторге, но к разговорам не особо склонен. И это было правда – усталость накатывала, словно морской прибой. Однако полицейский оказался настырным, что говорило о его профессионализме только хорошее.
– Я все же прошу этот момент объяснить. Во избежание… гм… случайностей.
Ну да, логично опасается, что так и кому-то из его людей прилетит. А учитывая, что разрубленные автоматы всяко прочнее бронежилетов, вопрос этот для него совершенно не праздный. Что же, он в своем праве. Истомин пожал плечами, скривился от прострелившей руку боли и ответил:
– Это я их ломтерезкой приголубил.
– Чем? – не понял игру слов полицейский.
– Вот, – пилот снял с пояса короткий титановый цилиндр, покрытый мелкой, чтоб удобнее держать, насечкой, и протянул его полицейскому. – Прикарманить не вздумайте – семейная реликвия, как-никак.
Тот не обратил внимания на его слова – куда более его заинтересовало само оружие. Вот только как оно действует, было решительно непонятно, а изучать пристальнее он явно опасался. Чересчур велик шанс, что самому прилетит. Истомин усмехнулся:
– Дайте сюда. Вот, смотрите.
Из цилиндра как по волшебству вырос вдруг клинок. Около метра в длину, и состоящий, казалось, из непонятно как висящего в воздухе желтого пламени. Полицейский инстинктивно отшатнулся:
– Это как?
– Все просто. Включаешь – из рукояти вылетает и распрямляется тоненькая проволока из нитрида. А уже вокруг нее на всю длину формируется плазменное облако. Режет мгновенно и практически что угодно.
– Но… Это же новейшее вооружение? Я о таком даже не слышал.
– Да какое там новейшее, – махнул рукой Истомин. – Его американцы лет двести назад разработали, думали своих морпехов вооружить. Затем посчитали, сколько времени требуется, чтобы хоть немного освоить владение таким ножичком, и прослезились. Потом интереса ради посчитали, сколько стоит один такой девайс – и прослезились еще больше. Нитрид и сейчас впятеро дороже своего веса в алмазах, а уж тогда… В общем, сделали полсотни штук в качестве статусных для высшего генералитета и успокоились. А потом одна такая игрушка попала к моему прадеду в качестве трофея. Ныне это наша фамильная реликвия.
Вот так, все правда. Не уточнять же маловажные нюансы вроде того, что дед во время десанта на Шаогунь покрошил этим оружием не меньше взвода китайцев. А он, недостойный продолжатель рода, использует благородное изделие исключительно в утилитарных целях – балку стальную перерезать, арматуру срубить… А уж о том, что ломтерезка справляется (теоретически, все никак не подворачивается случая испытать) с корабельной обшивкой гражданского звездолета, и вовсе говорить не стоит. Во избежание, так сказать.
– Поня-атно, – кивнул полицейский, с видимой неохотой возвращая Истомину оружие. Небось, представил, как вооруженный ею медвежатник вскрывает сейф. – Интересная у вас семья…
– Самая обычная семья потомственных военных, – безразлично пожал плечами Истомин. – Вы, подозреваю, тоже не из института благородных девиц в полицию пришли.
– И откуда такие выводы?
– Хотя бы из того простого факта, что вы – мужчина.
Полицейский недоуменно посмотрел на Истомина и, поняв игру слов, расхохотался. Пилот вежливо улыбнулся в ответ и спросил:
– А где начальство?
– Чье?
– Да ваше. Здесь же чрезвычайное происшествие, это как минимум. Или у вас подобное каждый день?
– Ну, вообще-то, я начальник полиции столицы. Комиссар Бурри. К вашим услугам, господа. Подчиняюсь непосредственно министру, а он сейчас далеко. На военных сборах, навыки восстанавливает. Не президенту же звонить?
– Вот как? – Истомин посмотрел на собеседника куда внимательнее. Особист тоже. Начальник полиции, который идет во главе своих людей на штурм занятого террористами здания – такое увидишь разве что в кино. – И что дальше?
– Теперь остается их увезти и допросить. Прибудет транспорт – отправим в кутузку, а
