Росс же снова нарядился в спортивные шорты. Правда, на сей раз в красные. А белая спортивная рубашка была расстегнута не только в вороте, как раньше, но и не застегнута вообще. Пейдж хотелось прикрикнуть на него и потребовать, чтобы он застегнулся, но она побоялась, что Россу придет в голову извращенная мысль, будто ей приятно разглядывать его обнаженную грудь. Что совершенно не соответствует действительности. Хотя вообще-то соответствует – грудь у него мускулистая, литая, – но она скорее согласится съесть пригоршню дождевых червей, чем признается в этом.
Чтобы Росс не слишком-то задавался, она натянула на себя нарочито небрежно обрезанные джинсовые шортики – может быть, чуточку коротковатые и откровенные, – а также топик, правда, не в обтяжку, но довольно узкий, выгодно подчеркивавший ее стройную фигурку. Росс едва не подавился, когда она в таком виде появилась из дверей ванной. Пейдж испытала чувство глубочайшего удовлетворения, хотя и сделала вид, будто не заметила его растерянности.
Сам Росс большую часть утра провел у телефона. Но каждый раз, устремляя на нее взгляд, он совершенно неприлично подмигивал ей, улыбаясь своей до неприличия обаятельной улыбкой, что неизменно вызывало у нее готовность в любую секунду растерзать его на мелкие клочки. Немного успокоившись, Пейдж решила отплатить ему той же монетой. Она извлекла на свет божий лак для ногтей и принялась наводить красоту на пальцах ног. Она испытала неописуемое удовольствие, когда Росс неожиданно оборвал телефонный разговор на полуслове и не сразу смог продолжить беседу со своим невидимым собеседником. Когда же он явно скомкал конец разговора, пообещав перезвонить попозже, Пейдж почувствовала себя еще лучше. Росс еще раз посмотрел на ее ноги.
– Послушайте, леди, вы играете с огнем!
Пейдж удивленно подняла брови и невинно спросила:
– Прости, о чем ты?
– Если ты не хочешь пробудить во мне голодного сексуального хищника, то лучше прекрати это – прямо сейчас! Иначе я за себя не отвечаю!
Пейдж вытянула ногу и, хорошенько рассмотрев ее, осталась довольна увиденным.
– А ты, случайно, не фетишист, который возбуждается от одного вида пальцев на ногах женщины?
– Раньше ничего такого за собой не замечал, но сегодня, похоже, сделался фетишистом. – Росс шумно вдохнул и выдохнул. – А как называется такой оттенок лака?
– Фламинго.
– Фламинго, – повторил он, не сводя глаз с ее ног. – Готов спорить на что угодно – он ведь светится в темноте, верно?
– Точно. Светится.
– Ты и на пальцах рук так же красишь ногти?
– Иногда.
– Круто. Это нас с тобой здорово позабавит! – Пейдж довольно улыбнулась:
– Пожалуйста, прояви немного сдержанности.
– Тебе нравится сдержанность? Что ж, могу проявить и сдержанность.
Ее внутренняя улыбка улетучилась. И к несчастью, не от отвращения. И не потому, что ей было бы трудно сдержать себя. Скорее наоборот, ей следовало бы разозлиться гораздо сильнее, чем у нее получилось.
Помимо всего прочего, ей снова удалось поменяться с ним ролями. Он, конечно же, змей, и притом хитрющий. Вот было бы здорово раззадорить его, доставить ему несколько неприятных минут, но вместо этого Пейдж почему-то охватила тревога. Ей даже показалось, что ногти, которые она красила, начали заливаться краской смущения – как и лицо. Она быстро закончила красить ногти второй ноги, торопливо закрыла флакон с лаком и поспешно запихнула его обратно в чемодан.
Желая поскорее высушить лак, Пейдж принялась лихорадочно махать руками над пальцами ног, по-прежнему избегая встречаться взглядом с Россом. Она точно знала, что он обязательно одарит ее своей суперинтимной улыбкой, которую можно перевести на нормальный язык следующей фразой: «Я воображаю тебя полностью обнаженной».
Когда в помещении за стеклянной перегородкой вспыхнул свет и перед ними предстало улыбающееся лицо доктора Рейчел Тернер, у Пейдж, что называется, отлегло от сердца. Хотя ей до смерти надоело без конца сдавать анализы, сейчас она была рада появлению человека в медицинском халате.
Щелкнул включатель интеркома.
– Доброе утро всем!
– Доброе утро! – в унисон откликнулись пациенты. Доктор Тернер принялась надевать на себя противобактериологический костюм, к которому Пейдж успела привыкнуть и даже испытывала к нему нечто вроде благодарности. Она точно знала, что не хотела бы стать виновницей распространения этого жуткого инфекционного заболевания: никто ведь не обязан страдать, как она, изнемогая от влечения к тому, кого вовсе не собирался любить.
Обуреваемая подобными мыслями, Пейдж все же понимала, что обманывает саму себя. Есть все-таки в Россе Беннете что-то притягательное. Но от этого Пейдж все равно не чувствовала себя счастливой.
Доктор Тернер закончила переодеваться и натянула на руки резиновые перчатки. Затем взяла что-то со столика и вошла в палату. Пейдж увидела, что в руках у нее блокнот на дощечке с зажимами, который Рейчел сразу передала Россу.
– Ваша секретарша просила передать вам его. – Росс удовлетворенно кивнул.
– Спасибо, это как раз то, что мне нужно, – сказал он и положил блокнот на кровать. – Что нового, доктор?
– Из ЦКИЗа поступил результат анализа крови. Спешу обрадовать вас – никаких признаков заболевания у вас обоих не обнаружено.
Вопреки сказанному ожидаемого облегчения Пейдж не испытала. Больше того, она просто не поверила словам доктора. Реакции ее организма недвусмысленно свидетельствовали в пользу того, что коварный вирус все-таки проник ей в кровь. И за последние сутки ровным счетом ничего не изменилось.
Пейдж посмотрела на Росса, ожидая увидеть на его лице такое же недоверие. Но этот индюк, перехватив ее взгляд, лишь широко улыбнулся ей.
– Разве это не прекрасная новость?
Пейдж недовольно фыркнула, однако быстро взяла себя в руки.
– Ну конечно, это прекрасно. Хотя и удивительно, судя по тому, что я вообще никаких симптомов не испытываю.
Росс разразился жизнерадостным смехом.
– У вас, советник по юридическим вопросам, за время пребывания в больнице сильно вырос нос. Слава Богу, что тебе не нужно принимать присягу. – Отсмеявшись, он повернулся к врачу: – Доктор, к вам огромная просьба. Пожалуйста, распорядитесь, чтобы отменили ночные анализы. Прерванный сон, ей-богу, не пойдет на пользу нашему здоровью.
На лице его было написано вполне невинное выражение, которое тем не менее не могло ввести Пейдж в заблуждение. Этот змей всегда найдет способ закамуфлировать свои коварные планы.
– А меня, например, это совершенно не беспокоит, – сказала она и скрестила на груди руки.
