подтвердил он и озадаченно наклонил голову.
— Большое окно.
— К чему ты клонишь?
— Через него можно забраться. Он может вернуться и воспользоваться моим беспомощным состоянием, я же в душе буду… голая.
— Ты хочешь, чтобы я присоединился? — и без того хитрые глаза озорно блеснули.
В неконтролируемом приступе раздражения из-за неуместности очередного скользкого подката Аннель шлёпнула его по руке. И тут же осознала, что сделала. Выронила вещи и уставилась на него как на тигра, из пасти которого вытащила ягнёнка. Вот теперь она окончательно перешла все рамки дозволенного. Такое грубое нарушение субординации он определённо не сбросит со счетов.
— Шучу, — шеф расслабленно ухмыльнулся, легонько щёлкнул ей по носу и присел на корточки, чтобы подобрать пижаму. — Я посторожу тебя возле кабины. Подглядывать не буду. Обещаю.
— Простите, я…
— Я специально тебя провоцировал, — перебил он, разворачивая её за плечи ко входу в ванную. — Тебе надо почаще свои эмоции выплёскивать. Сейчас чувствуешь себя лучше?
— Да, — удивлённо признала Аннель, поскольку тревога, и правда, отступила.
Быстро скинув с себя одежду, она обернулась большим банным полотенцем и зашла в душевую кабину, после чего робко позвала шефа. Он зашёл и встал спиной к стеклянной дверце, как они и договаривались. Не глядя забрал протянутое полотенце — Аннель следила через зеркало, висящее на противоположной стене, за направлением его взгляда. И лишь затем включила воду и повернулась к нему спиной. Мылась она быстро, не растягивая удовольствие, и постоянно бросала короткие, но цепкие взгляды из-за плеча. Возможно, где-то глубоко внутри она жаждала поймать в отражении потемневшие от возбуждения глаза, что разглядывали её тело с плотским желанием. Однако шеф оказался верен своему слову. Он отстранённо смотрел в окно; лишь желваки на скулах иногда поигрывали, да пальцы перебирали белоснежную ткань.
Стоило выключить воду, как шеф протянул руку со сжимаемым в кулаке полотенцем.
— Спасибо, — забирая полотенце через узкую щель, поблагодарила Аннель.
— Подать тебе пижаму? Или мне оставить её у раковины и выйти?
— Оставьте, пожалуйста, у раковины.
— Хорошо, я пока попробую раздобыть ромашковый чай.
Она натянула на себя пижаму, не снимания полотенца. И уже никуда не торопясь, почистила зубы. Бездумно посмотрела в окно и раздосадованно вздохнула. Из-за того, что на улице давно стемнело, оно отражало помещение ванной комнаты не хуже зеркала.
Получается, он всё же подглядывал? Или пытался рассмотреть, что творилось за окном? Даже если кто-то сейчас наблюдал за ней с улицы, Аннель не могла этого увидеть.
Какой идиот додумался в ванной комнате, расположенной на первом этаже, врезать высокое окно в пол? Тем более не озаботившись дополнительно установить жалюзи. Туристам должно быть в радость ощущать себя как на витрине? Или их должен успокаивать вид полутораметрового заборчика вокруг дома, который мог перемахнуть любой подросток.
Как ни старалась Аннель сконцентрироваться на гневе — страх липкими щупальцами всё больше окутывал её. Нестерпимо захотелось снова очутиться в компании шефа. Рядом с ним появлялось иллюзорное чувство, точно ничего дурного не могло случиться, будто он самая надёжная гора, за которой можно было спрятаться и забыться.
— Я тут нашёл какой-то травяной чай, — вертя в руках картонную упаковку в мягких пастельных оттенках, прокомментировал шеф. — В нём есть мелисса, душица и корень валерианы, по-моему, это даже лучше ромашки, да?
— Откуда здесь взялся этот аптечный сбор?
— Без понятия, — он повернул ей упаковку торцевой частью. — Меня привлек дизайн. Перевёл название: «сладкий сон», и понял — это то, что нам надо. Тут ещё много других травок, перед которыми фото-переводчик остался бессилен, но думаю, они все направлены на успокоение нервной системы.
Аннель послушно выпила полную чашку терпкого, горьковатого чая, проигнорировав пододвинутую сахарницу. Травяные сборы сладость лишь портила. Превращало и без того далёкое от совершенства пойло в отраву, пригодную разве что для извращённых пыток.
Отодвинув пустую чашку, она подняла глаза на шефа, сидящего по другую сторону стола, и на одном дыхании спросила:
— Позволите сегодня переночевать в вашей комнате?
— Хочешь поменяться комнатами? — невозмутимо уточнил он. Облокотился на стол и положил на сцепленные в замок пальцы острый подбородок.
— Нет. Хочу спать… в одной комнате с вами.
На спокойном лице не дрогнул ни один мускул. Предложение не удивило его, но и не разозлило. Даже прямой взгляд не выражал никаких эмоций. Шеф просто смотрел на неё: немигающе и бесстрастно.
— Хорошо, я не против.
— Я лягу на полу, — запоздало добавила Аннель. — Не храплю, зубами не скриплю, поэтому никак вашему отдыху не помешаю. Впрочем, вы и так это знаете, мы же уже один раз ночевали в одной комнате… А завтра я постараюсь найти решение для своей проблемы без вашего участия.
— Нет, спать на полу под кондиционером я тебе не позволю. Кровать большая, мы вполне поместимся на ней вдвоём.
Отрицательно замотав головой, она уже приготовилась разразиться длинной речью, как вдруг шеф её опередил. Сурово глянул и отчитал, как маленькую и непослушную девочку, что со своими неразумными капризами стояла у него уже поперёк горла:
— Мы просто проведём одну ночь рядом, не надумывай лишнего. Я ещё не настолько низко пал, чтобы воспользоваться беспомощным состояние эмоционально нестабильной девушки. Даже если ты сама будешь ко мне приставать, могу гарантировать, сексом дело не закончится.
— Никто к вам не будет приставать! — буркнула Аннель, искренне возмутившись его словам до глубины души, и подскочила на ноги. Уши горели. Да за кого он её принимает? Она тоже ещё не настолько низко пала, чтобы приставать к начальнику, протягивающему руку помощи из чувства жалости. — Я за подушкой и одеялом.
— Тебя проводить до комнаты?
— Нет! Сама найду дорогу.
========== Тринадцатая глава ==========
Как оказалось, лечь в одну кровать с шефом — самое простое, что Аннель могла сделать. Всего-то нужно было прижаться к краю постели, натянуть до подбородка одеяло, и вот она уже обездвиженным трупиком растянулась в метре от него. Заснуть же, когда в такой близости находился полуголый, приятно пахнущий, привлекательный мужчина, провокационно заявивший, что между ними точно ничего не произойдет — дело куда более сложно осуществимое.
Всю ночь Аннель ворочалась, прислушивалась к его глубокому дыханию. Изнывала от желания крепко уснуть, продолжая балансировать где-то между сном и явью. Ещё никогда время так медленно не тянулось.
Приоткрыв глаза, она скользнула взглядом по полу. Из-под задёрнутой
