Шеф, — окликнула его Аннель и, удостоившись осмысленного взгляда, отчиталась: — Я собрала вещи и упаковала их в чемоданы. Через двадцать минут подъедет водитель. Остался ваш компьютер.
— Не хочу, — из скривившегося рта вырвался горестный вздох, и голова, покачнувшись, опрокинулась назад.
— Убирать ноутбук? — не поняла она.
— Переезжать… Не хочу жить раздельно.
— Вы же сами заявили в участке о нашем переезде. Я лишь исполнила ваши указания.
— Да, но я не думал, что ты снимешь два разных номера, — страдальчески отметил шеф, вернул голову в привычное вертикальное положение и, клацая по клавишам клавиатуры, недовольно проворчал: — Зачем ты так? Нам разве плохо жилось вместе? Можно было бы вполне заселиться в одном номере.
— Простите, что? — окончательно опешила Аннель от столь вопиющего заявления.
— В номере с двумя комнатами и общей гостиной, — пояснил он, лукаво глянув на неё. А затем, видимо, решил прикинуться белой овечкой и с поразительно невинным видом поинтересовался: — А ты о чём подумала?
— Я не подумала об этом, — сухо произнесла она, прячась за формальной улыбкой. С недавних пор ей тоже полюбились неоднозначные ответы. Правильно говорят: с кем поведёшься, от того и наберёшься. Пусть теперь гадает, к чему именно относился ответ. Со злорадным ликованием выдержав длительную паузу, Аннель всё же сжалилась и добавила: — Однако считаю, что дистанция пойдет нам на пользу. Мы не должны забывать о личном пространстве друг друга.
Шеф неопределённо хмыкнул и закрыл ноутбук. Его насмешливое выражение лица и взгляд с лёгким флёром снобизма вполне ясно давали знать, что он думал о её личном пространстве. Козёл смазливый.
Приехав в отель, Аннель отправила свои вещи вместе с носильщиком в стандартный номер, что сняла для себя, а сама поднялась на этаж выше вместе с шефом в его представительский люкс. За день она сильно вымоталась, да и ночью спала плохо, поэтому проверила все необходимое буквально за пять минут. В качестве финального штриха подхватила пульт от кондиционера и выставила температуру в двадцать один градус.
— Ты уверена, что не хочешь заночевать здесь? — спросил расслабленно сидящий на кровати шеф и провел ладонью по золотистому покрывалу, застилающему постель. — Больше не боишься спать одна?
— Меня и раньше не сильно прельщала идея спать с вами на одной кровати, а после того, как я узнала о своих вредных привычках во время сна — окончательно убедилась в неразумности этой затеи.
— А мне понравилось, — протянул он томно.
Положив пульт на столешницу журнального столика, Аннель развернулась и устало посмотрела не него. Надо что-то с этим делать. Нет смысла и дальше терпеть — ему никогда не надоест, а она не железная. Стоит обозначить даже в ущерб собственной гордости, как на неё действуют эти растерявшие рамки дозволенного заигрывания. Возможно, он осознает всю опасность своего легкомысленного поведения. Испугается, что из хорошего секретаря Аннель рисковала превратиться во влюблённую, ни на что не годную девчонку. И наконец станет себя вести нормально.
Она не спеша пошла к кровати и остановилась в шаге от шефа. Он откинулся на выставленные сзади руки и смотрел куда-то в сторону окна, за которым набирал силу тропический шторм: пышные шевелюры пальм дрожали под мощными порывами ветра, как слабое пламя свечи от лёгкого сквозняка; тёмно-серые, практически чёрные грозовые тучи затянули ночное небо и собирались с минуты на минуту разразиться затяжным ливнем.
— Шеф, вы хотите со мной переспать? — спросить об этом оказалось намного проще, чем Аннель думала. Слова легко сорвались с языка, без всякого смущения. Видимо, потому что знала — ничего хорошего её впереди не ждёт. Но лучше раз уколоться, чем терпеть эту бесконечную пытку.
— Это приглашение? — заинтригованно отозвался он и перевёл на неё непривычно восхищённый взгляд, как у влюблённого юнца, которому предмет его обожания позволила подержать себя за руку.
— Куда? — она рефлекторно переняла эстафету: «отвечаю вопросом на вопрос». Поскольку ожидала услышать категорический отказ, но, не получив его, попросту растерялась. А уже в следующую секунду захотела провалиться под землю от стыда при виде улыбки шефа, которой позавидовал бы даже чеширский кот.
Да он снова издевается над ней… Сколько можно!
Неожиданно, даже для себя самой, Аннель подалась вперёд и нахально уселась у него на коленях. Подцепила резинку на его волосах, высвобождая слегка вьющуюся каштановую копну, у корней запустила пальцы и пропустила сквозь них толстые, жёсткие пряди. Давно так хотела сделать.
Шеф, если поначалу и опешил, то очень быстро вернул себе контроль. Он порывисто выпрямился, так тесно придвинув своё лицо, что они коснулись носами. Руки легли на её бёдра и скользнули вверх, задирая юбку. Пальцы поглаживали кожу, исследуя каждый миллиметр. Подбирались всё ближе и ближе к границе бесшовного белья. И, когда Аннель уже собиралась впиться в соблазнительно приоткрытые губы в нетерпеливом поцелуе, большие ладони подхватили её под ягодицы, и шеф поднялся вместе с ней с кровати. Она инстинктивно обвила его талию ногами, а руками — шею. А уже в следующий миг лежала на постели, а нависающей над ней начальник осыпал дразнящими поцелуями шею, скулы, щёки, подбородок, лишь иногда дотрагиваясь до уголков рта.
Он не делал с ней ничего, чтобы не делали другие мужчины. Но Аннель словно таяла от каждого его прикосновения. Гладкая ткань отодвигаемого воротника под подрагивающими пальцами, шелковистое полотно под обнажёнными, чуть озябшими ногами, нежные, влажные и прохладные губы и контрастно горячее глубокое дыхание — всё ощущалась острее, ярче.
За окном сверкнула молния, и комната внезапно погрузилась в темноту. Следом раскатисто прогремел гром сначала на улице, а затем и у неё в голове, когда чужой язык бесцеремонно проник ей в рот. Аннель застонала ему в губы и обхватила голову руками, будто боялась, что он собирался оборвать долгожданную ласку. Но шеф даже и не думал об этом. Он целовал её жадно, как оголодавший по любимым устам. Почти неощутимо прикусывал чувственную кожу и тут же трепетно зализывал, как если бы её губы были тоньше лепестков роз.
Аннель прекрасно знала, насколько разными бывают поцелуи. И ещё она знала, как тяжело найти человека, от прикосновений которого всё внутри замирало, а потом рассыпалось опаляющими искрами. За всю жизнь её целовал лишь один парень так сладко и вместе с тем терпко, жгуче и опьяняюще, что в голове становилось пусто… её первая и пока единственная любовь.
========== Четырнадцатая глава ==========
