в ночи, погружая комнату в полную темноту. Обессиленный, он также прикрыл опухшие от слез веки. Этот день наконец подошел к концу, но его мучения не закончились. Когда-то их в этой камере было шестеро. Когда-то, в далеком прошлом, – еще больше. Они выросли вместе, успокаивали друг друга и смеялись, мечтали и радовались мелочам. Делили рисовые лепешки и согревали в холодные зимние ночи.
Однако вскоре они повзрослели. Мечты и надежда на возвращение домой угасли. Никто больше не делился едой – не из жадности, а от невыносимого голода, который терзал каждого. С возрастом они осознали, что внешняя привлекательность стала бременем. Это был либо шанс продать себя и хоть немного облегчить страдания, либо дополнительное наказание, к которому не все были готовы. Яркая и необычная внешность привлекала, но многих из них это приводило к трагическим последствиям – они становились жертвами насилия и избиений. Некоторые намеренно наносили себе увечья, пытаясь скрыть свою красоту, но чаще всего такие умирали от болезней или бесследно исчезали, а их судьба оставалась загадкой, которую легко было разгадать. Му Ян неоднократно пытался изуродовать себя, но каждый раз раны затягивались и заживали, не оставляя ни единого шрама.
Неожиданно в коридоре раздались поспешные шаги нескольких людей. Стражник два раза повернул ключ в замке, и, не успели двери темницы приоткрыться, внутрь ворвались старый лекарь и его ученик, едва достигший четырнадцати лет. Увидев истерзанного больного, которого предстояло вернуть к жизни, оба на мгновение опешили. На лице юного ученика лекаря И Чана промелькнули тени сомнения в том, возможно ли помочь больному, когда блеклый свет свечи осветил лицо демона. Воздух в темнице был спертым и тяжелым. Стражник прикрыл нос, чтобы не вдыхать зловонье гниющей плоти. Цзянь Чжун[61], опустившись на колени возле пленника, внимательно осматривал его раны, не обращая внимания на то, что его белоснежная одежда пропитывалась кровью и грязью. И Чан[62] дрожащими руками вытащил изо рта демона грязный кляп, после чего переглянулся с лекарем и тихо произнес:
– Его нужно переместить в другое место. Здесь темно и грязно, мы не можем работать в таких условиях.
Из-за зажатого носа голос стражника звучал слегка приглушенно:
– Его Высочество приказал следить за ним, чтобы он ничего не сделал себе. Я позову подмогу, чтобы переместить его. Он буйный, осторожнее.
Когда стражник вышел, И Чан отрезал кусок чистой ткани, смочил ее в травяном настое и начал бережно очищать раны от крови. Закончив с небольшим участком, он заметил, что увечья, лечение которых на первый взгляд казалось бессмысленным, на самом деле уже начали заживать.
– Учитель, возможно, не все потеряно. Он будет жить.
Седой врачеватель вытер со лба подступивший пот и с облегчением произнес:
– Ох уж этот Четвертый. Надеюсь, небеса и на этот раз будут благосклонны к нему.
Ресницы демона слегка дернулись, когда холодная ткань коснулась горячей кожи. Испугавшись его внезапного пробуждения, И Чан резко отдернул руку. Му Ян тяжело сглотнул и едва слышно простонал:
– Пить…
Лекарь сразу достал небольшую бутыль с пресной водой и прислонил горлышко к его обветренным губам, помогая утолить жажду. Сделав пару жадных глотков, демон распахнул глаза, и из-под черных ресниц показались две ясные фиолетовые радужки. В полутьме, при свете единственной тусклой желтой свечи И Чану на мгновение показалось, что он смотрит на закат двух пламенных звезд. Не в силах сдержать своего восхищения, мальчик воскликнул:
– Какой необычный цвет глаз.
Вскоре стражники вернулись с носилками. Сняв кандалы, они небрежно уложили на них пленника. Небольшие, но чистые покои уже были подготовлены. Простыни сразу же пропитались свежей кровью, сочившейся из открытых ран пленника. И Чан подготовил несколько мисок с чистой водой для обмывания ран от соли и грязи. Когда кристально чистая вода принимала мутный оттенок, лекарь немедленно просил сменить ее. Осматривая спину, старик Чжун обратился к ученику:
– Эти раны слишком глубокие. Возможно, внутрь уже проникла инфекция. Заживать будут долго и болезненно. Придется их прижечь.
Разложив медицинские инструменты, И Чан выбрал небольшой нож для прижигания ран и стал нагревать лезвие над пламенем коптившихся свечей, за это время врачеватель уже закончил омывать раны. От постоянной боли бледная кожа демона покрылась холодным потом. Он тяжело дышал и время от времени бормотал себе под нос одну и ту же просьбу, умоляя оставить его в покое и позволить умереть. Лекарю пришлось приложить усилие, чтобы разжать его челюсть и засунуть между зубов кусок ткани. Старик приподнял его и прижал к своей груди, позволяя худощавому, но сильному телу опереться на него. Хотя Му Ян был в бреду и не мог слышать его слов, старик с заботой произнес:
– Придется немного потерпеть…
Лекарь кивнул, и накаленная сталь коснулась бледной кожи демона. В покоях раздалось шипение, а в нос ударил запах горелой плоти. Глаза Му Яна мгновенно распахнулись, а пальцы впились в ткань простыней. Когда раздался звериный рев, стражники, стоявшие у входа, не стали медлить и поспешили на помощь. Демон не мог оказать сопротивления; его буйное поведение было лишь реакцией на неожиданную боль. Двое мужчин схватили его и повалили на пол, удерживая.
И Чан, воспользовавшись моментом, вновь накалил острие клинка над свечой и, пока Му Ян был обездвижен, продолжил прижигать раны. Боль. Крик. Снова и снова. Из глаз текли слезы, а тело охватила дрожь.
Вскоре, когда крики Му Яна стали менее громкими, И Чан почувствовал, как его собственное сердце бешено колотится в груди. Он понимал, что делает все это ради спасения, но в то же время не мог избавиться от этого чувства. Посмотрев в глаза пленника, переполненные болью, он на мгновение ощутил свое замешательство.
– Терпи, – тихо произнес он, одновременно стараясь успокоить и себя, и скорчившегося от боли раба.
Смазав рубцы целебной мазью, лекарь перебинтовал раны. Му Ян находился без сознания, из приоткрытых уст время от времени раздавалось невнятное бормотание и всхлипы. Закончив все дела, И Чан присел и сказал:
– Нам повезло, что он вообще выжил.
Завершив перевязку, старший лекарь, тяжело выдохнув, произнес:
– Возможно, нам повезло, что это оказался именно Четвертый. Вот только… – Выдержав небольшую паузу, он задумался, после чего продолжил: – Но повезло ли ему, будет видно позже.
– Вы знакомы с ним? – поинтересовался И Чан.
Старик привстал, устало перебирая ногами, подошел к столику, за которым сидел И Чан, и махнул рукой, прося налить ему воды. Ученик поспешил выполнить его просьбу и, наполнив чашу водой, протянул учителю и уставился на него, ожидая ответа на свой вопрос.
