class="p1">— Я могу позвать твоего брата, если ты не хочешь, чтобы тебе помогали слуги. Аарон поможет перевернуться. Согласен на него? — спрашиваю, отслеживая реакцию.
— Хорошо, — вздыхает он, прикрыв глаза.
Выхожу из комнаты и иду на звуки голосов. Аарон в компании побратима и невесты развлекают Гильермо в столовой. Поздоровавшись, прошу герцогов помочь с Лео. Мужчины уходят. А я соглашаюсь выпить кофе вместе с Мирой.
Правда, через пару минут из комнаты раздаются рычания разной тональности, и к нам возвращается Дастиан.
— Выгнал? — спрашиваю, кивает. — Очень странный этот Лео. Он и в госпитале не давал мужчинам подходить к нему. Гильермо ему помог перевернуться, так он с такой силой оттолкнул. Будто оборотень заразен чем-то.
От моих слов Мира давится кофе и громко кашляет. Её жених хлопает по спине и тянет женщину к себе. Замолкнув, кошусь на блондинку. Глаза прячет и такое ощущение, что хихикает.
— Пойдём, — вскочив, хватает за руку и тащит в соседнюю комнату.
Беспомощно смотрю на оставшихся мужчин, но всё же иду за ней.
— Видишь ли, он проклят, — осторожно так выдаёт Мира, оглядываясь на дверь.
— Я знаю. Вампиром, — говорю с тем же шёпотом.
— Нет, он был проклят до Массимо. Он был одним из тех, кто призвал Натали и посмеялся над богиней. И богиня их наказала. Его особенно серьёзно.
— Как? — туплю я.
— Он сделала его недееспособным с женщинами.
— Так у него не стоит не из-за травмы позвоночника?! — громко восклицаю и тут же замолкаю.
— Всё хуже, чем ты думаешь. У него стоит только на… кхм… — Мирабелла замолкает, мнётся, опять оглядывается, — свой пол.
— На мужиков?! — да что со мной не так? Почему я слишком громко кричу?
— Никому не говори, — просит женщина. — Для Лео это очень унизительно и самому противно. А если об этом узнает кто-то ещё, боюсь, он покончит собой.
— Не скажу. Обещаю, — тихо, но твёрдо убеждаю. — Это очень жестоко со стороны богини.
— Лео хороший парень, просто запутавшийся и избалованный. Возможно, ты сможешь снять это проклятье. У тебя ведь прямая связь с Богиней.
— Да уж. Я попробую, конечно. Но понятия не имею, как это сделать, — вздыхаю я.
Мира улыбается и вновь провожает меня в столовую. Допив кофе, я возвращаюсь к своему пациенту. Он уже лежит на животе и без рубашки.
— Штаны сама снимай, — ворчит в подушку пациент.
— Не буду, — миролюбиво отвечаю, касаясь поясницы подрагивающими пальцами.
Осторожно провожу по позвоночнику. Вчера я очень хорошо постаралась. Почти восстановила всё. Остались мелкие трещины и небольшая грыжа.
Присев на краешек койки, беру мазь и делаю массаж спины. Прогреваю и разминаю мышцы. Стараюсь обходить поврежденную часть. И практически не слышу, что говорит мужчина. Полностью сосредоточившись, думаю о проклятье богини.
Когда к нам приходит Гильермо, вновь посылаю целебную магию. Окончательно восстановив позвоночник. Выписываю ему зелья от болей, которые у него начались. Делаю упражнения на ноги. Нужно, конечно, придумать компрессионные чулки, но вряд ли этот вредный товарищ наденет их. Поэтому перевязываю его конечности несколькими слоями бинта. И прошу не снимать до завтрашнего утра.
В общем, освобождаюсь в этот раз намного быстрее. Мирабелла предлагает остаться на поздний обед. Мы отказываемся. Хочется немного прогуляться на свежем воздухе, прочистить мозги.
— Ты домой? Мне нужно съездить в ведомство, — огорошивает Гильермо, помогая взобраться в карету. Хоть и понимаю, что ему нужно работать. Всё-таки в Тайной канцелярии работает и не абы кем. Но хочется ведь поговорить без отвлекающих факторов, наедине. Может, даже на свидание сходить.
— Да, поезжай, конечно, по своим делам. Я сегодня никуда больше не поеду. Очень устала, — покорно бормочу и отворачиваюсь к окну.
Оборотень ещё несколько долгих секунд стоит у кареты. Слышу тихое сопение. Но всё же хлопает дверцей, отрезая от себя, и моя повозка, дёрнувшись, катится по мостовой.
Зато дома Таша берёт меня в оборот. Устраивает поздний обед с большим количеством блюд и вкуснейшей выпечки. И начинает допрос с пристрастием.
— И что ты сказала правителю? — блондинка аж подпрыгивает на стуле от нетерпения.
— Сказала, что мне нужно подумать. Но, скорее всего, я откажусь от этого приёма. Пусть устраивает бал в честь Богини и постройки храма, — сообщаю ей и отпиваю чуть остывший ромашковый чай.
— Ты серьёзно?! — Натали чуть не роняет свою чашку, но быстро берет себя в руки.
— Я не хочу становиться выставочной фигурой. Не хочу, чтобы на меня глазели, обсуждали моё происхождение, мою силу. Манеры, платье, волосы и всё остальное, — перечисляю, эмоционально жестикулируя.
— Но ты и так уже в центре внимания, — спокойно говорит подруга. — И если не дашь людям познакомиться с тобой, они насочиняют такого. Мама не горюй. Алард прав. Это не прихоть. Это защита.
— Да понимаю я, — выдыхаю тяжко. — Просто… мне страшно. Я хотела жить тихо, лечить, помогать. А не быть этой Пресветлой и образом, каким меня рисуют Алард, Даркрай и остальные.
— Ты и лечишь, и помогаешь. Но теперь ты ещё и символ, нравится тебе это или нет, — Натали тянется ближе и сжимает мои пальцы в ладони. — Я знаю, каково это, когда твой выбор становится важным не только для тебя. Ты не одна, я рядом. Мы все рядом. И поддержим. Лучше ведь выйти к людям, имея весомую поддержку за спиной, чем оказаться один на один с толпой. Так что соглашайся.
— Ладно, — сдаюсь я доводам этой неугомонной женщины.
Блондиночка радостно взвизгивает и всё-таки роняет чашку на ковёр. В компании подруги время пролетает совсем быстро. От ужина я отказываюсь и, оставив Ташу в компании мужей, сбегаю к себе.
Долго отмокаю в ванной и, переодевшись в сорочку, перебираюсь на кровать. Думаю о словах Гильермо. Он ведь прав был этим утром. Я перенесла свои обиды на него. И вела себя с ним несправедливо. Пусть он часто обзывается. Ворчит и даже кусается. Но он всегда приходит на помощь. Молчаливо и ничего не требуя взамен. И я определенно что-то к нему чувствую. Вряд ли это любовь. Но когда его нет рядом, мне пусто.
Почти засыпаю, когда дверь с тихим скрипом открывается. Выглядываю из-под одеяла. Здоровенный волчара бесшумно пересекает комнату.
— Обернись, — прошу тихо.
Зверь
