раз Пшик вынырнул из глубокой дрёмы и очутился в компании трёх очаровательных пташек. Курочки с небольшими сильными крылышками и пышными бёдрами нежно массировали уставшее тело Пшика. Две самочки чистили голубю пёрышки, а третья разминала шею и область головы.
На заднем фоне слышались приглушённые голоса.
— Нахрен всю прислугу! Сами справимся, — Довлатов с кем-то говорил. — Сейчас я вам такой плов забабахаю, что вы слюной подавитесь. Габриэль, ты шашлыки жарить умеешь?
— Умею… На святом огне, — донёсся громогласный хохот.
— Выпендрёжник, — Довлатов усмехнулся. — Можно, конечно, провернуть фокус с восставшей из мёртвых курицей гриль, но Падла такого не оценит. Пусть расслабляется. Асклепий каким-то чудом нашёл ему птиц-массажисток.
Голубь провалился в омут максимального расслабления. Его сознание пребывало на грани сна и яви. Вот курочки почистили ему все перья, размяли крылья, шею и даже клюв. Затем Падлу зачем-то положили на брюхо, подняли попку кверху…
[ЭТО САМЦЫ!] — вдруг понял голубь. — [Меня же сейчас топтать начнут!]
На этой ужасной мысли Падла сразу же проснулся. На улице уже царила ночь. Пока голубь крепко спал, его на специальной подушке вытащили на улицу. Там за огромным столом, заставленным едой и всевозможным алкоголем, собралась шумная компания.
— Пей-пей-пей! — весёлый Асклепий хлопал в ладоши, смотря, как архангел приложился к бочонку с медовухой.
Лежавший на столе Валера довольно гоготал. Цветочек Настя курила шоколадную трубочку.
— Эй, белокрылый! Не мухлюй, — кентавр-техномант Механикус заржал, поднимая сразу четыре массивные кружки с пивом. — У тебя уже две капли пролилось. А у нас в Валерой пока ни одной.
Сидящий рядом с ними Ву Конг медленно цедил вино из золотого кубка. Глянув на кентавра, он спросил.
— Механикус, зачем ты вообще это пьёшь? Ты же механоид! Вы от алкоголя не пьянеете.
— Э, нет! — покачивающийся кентавр указал на человека в буддийских одеяниях. — Довлатов попросил Будду придумать бухло специально для расы механоидов. Я хоть и полубог [10]… Но уже… Ик!.. Пьян…
Поднявшись с места, Будда взял одну из бутылок двумя руками и подошёл к Ву Конгу.
— Попробуйте, ваше величество! Этот нектар я приготовил из ягод, выращенных в области с повышенной плотностью астрала. Господин Довлатов предупреждал о вашей повышенной сопротивляемости к алкоголю. Уверяю вас! Этот напиток подействует даже на полубога [10].
— Ну-ка дай сюда! — Ву Конг выхватил бутылку из рук Будды и сделал пару глотков прямо из горла, — Ох, ё-ё-ё-ё!
Король Обезьян, выпучив глаза, открыл рот и выдохнул облако настоящего огня.
— П-пробрало, — у Ву Конга вся шерсть встала дыбом. — Уже тысячу лет такого сильного опьянения в теле не ощущал. Аж до печёнок пробрало!
— Пей-пей-пей! — продолжал хлопать в ладоши Асклепий.
Хранитель Царства Зверолюдей принял это на свой счёт и снова приложился к бутылке.
— Ой! А кто это у нас тут такой трезвый? — голос Монэ раздался слева от Падлы. Опасность подкралась незаметно. — Вот попей. Вино вроде слабенькое.
Лёгкая девичья рука окунула голубя в здоровенную кружку…
В этот миг Падла совершил свою вторую главную ошибку. Он хлебнул спиртного, предназначенного для адептов в ранге ишвар [9].
…
Голубь с трудом разлепил одно веко. Второе отказывалось открываться. Падла с трудом вспомнил, что он с похмелья вроде бы с кем-то подрался. Возможно, с массажистами.
— Довлатов, твою налево! — голос Асклепия слышался где-то рядом. — Ты споил МАШИНУ!
— Ага.
— Ты даже архангела споил! — продолжал нагнетать бог-целитель. — Про Ву Конга я вообще молчу. У него регенерация под тысячу процентов. Алкоголь испаряется ещё до того, как попадёт в желудок. Он в отключке! А Будда? КАК… КАК ты умудрился споить великого духа?
— Чуть-чуть изменил физиологию…
Раздался тяжёлый вздох Асклепий.
— У меня всего один вопрос. Довлатов… Почему я всё ещё трезв?
— Не-не-не… Ты УЖЕ трезв! — раздался приглушённый смех. — Вспомни, кто вчера Габриэля на слабо проверял. Вспомнил? Скажи, ты бы трезвым такое стал вытворять?
— Эх-х-х…
— Ой, да ладно, — Довлатов усмехнулся. — Сейчас приведём их в чувство, перекусим и пойдём на второй раунд. Будда своих целебных травок прихватил.
— Тогда и Монэ надо позвать.
— Она э-э-э… занята. С маникюрщицей. Ей в нашей мужской компании сидеть неинтересно.
На этих словах Падла снова прикрыл глаза и провалился в сон.
…
В очередной раз голубь открыл глаза и поначалу не мог понять, что происходит. Молочно-белый дым стелился по накрытому столу, растекался по полу и, кажется, полз вверх по стенам.
Архангел держал в руках шланг от кальяна… и выдыхал пар из ушей. Сидящий неподалёку кентавр-техномант работал лёгкими, как настоящий паровоз. Именно он и создавал львиную часть дыма, растекающегося по округе.
— Сейчас добавим, — монах-буддист положил в кальян… килограммовый брикет. — Месяц эту штуку выдерживал в концентрированном эфире.
— Необычно, — Асклепий с удивлением поглядывал на Довлатова. — Так, говоришь, Прометей оставил тебе Источник?
— Не Источник, а Осколки для него, — целитель сонно зевнул. — Хозяин Фронтира спрятал их в моём Личном Хранилище. Я, только добравшись до Здравницы, вспомнил про какой-то там подарок. В логах пусто. Смотрю в Хранилище, а там они… Я из Осколков собрал себе новый Источник.
Перестав курить, Ву Конг довольно хохотнул.
— Архонт [6] с личным Источником, надо же⁈ Впервые такое вижу. Судя по интенсивности излучения, он по мощности тянет на седьмую категорию…
Что было дальше, Падла не мог вспомнить. Голубь совершил свою третью величайшую ошибку. Он вдохнул дыма от курительной смеси, предназначенной для полубогов [10]…
…
— Доктор, мы его теряем! — голос Монэ раздался где-то рядом.
Голубь-мимик открыл глаза, но ничего не смог увидеть. Перед глазами всё плыло.
— Ага, щас! — Довлатов хмыкнул и замахал руками. — Эй, Падла! Не смей умирать. Я тебя ещё со своим братом не познакомил… И сестрой… И бабушкой-трансформером… И дедом Язвой… Я, вообще-то, ещё и некромант! Всё равно ведь познакомлю.
Падла ничего не понял. Тут над ним навис образ, смутно похожий на Асклепия.
— Переизбыток эфира в духовном теле, — бог-целитель нахмурился. — У существ мимиков такое бывает. Они используют эфир для внесения изменений в своё тело. А Падла пьян. Придётся принудительно внести изменения в телесную и духовную оболочку. Есть мысли?
— Лебедь! — раздался голос Монэ.
— Попугай, — архангел зевнул. — Мне он таким нравился больше.
— Это же Падла⁈ — голос Довлатова был полос удивления. — Какой ещё лебедь или попугай? Вы его характер помните? Он же чистый…
Слов Падла не расслышал, снова провалившись в сон.
…
— Хррр… Хррр… Хррр…
Падла проснулся от собственного храпа, вися вверх ногами у потолка. Крылья разведены в сторону, язык на бок.
Едва пернатый открыл глаза, как техника «Плюс» развеялась и он грохнулся на пол.
— Ауч! — оперевшись крыльями о поверхность, Падла
