Привычка всегда оставаться начеку спасла ему жизнь. Когда они проходили мимо очередной каморки, дверь внезапно раскрылась. Странник тут же отпрыгнул, приняв боевую стойку. Помещение было пустым, и четверо жрецов нырнули туда, захлопнув за собою дверь. Блейд остался один, но секундой спустя услышал грохот еще одной каменной двери. Затем жуткие вопли Обреченных на Смерть прорезали тишину.
Из тьмы на разведчика выскочили четверо убийц, Блейд успел заметить, что никто из них не был вооружен — если не считать рукавиц с когтями. Он сделал огромный прыжок, избегая удара длинных острых лезвий; он помнил, как на «Люсге» с помощью этих когтистых перчаток с него чуть не спустили заживо шкуру. Ребром ладони Блейд с силой ударил по шее ближайшего человека, однако Обреченный устоял на ногах. Страннику снова пришлось отступить, но на этот раз он отпрыгнул подальше, так, чтобы оказаться вне досягаемости убийц. Когда они бросились на него, первый вырвался вперед, оставив троих товарищей позади. Это был опрометчивый поступок, но тот, кто не ценит свою жизнь, часто теряет осторожность.
Блейд встретил убийцу таким ударом в пах, что тот повалился на колени, воя от боли и ярости. Его голова откинулась назад, белая маска приподнялась, открыв кадык. Блейд рубанул по горлу ребром ладони, чувствуя, как хрящ дробится в мелкое крошево. Через секунду одним Обреченным стало меньше — враг захрипел и повалился прямо под ноги своим соратникам. Обогнув тело, Священные Охотники с двух сторон ринулись к Блейду, но ему удалось прикончить их по отдельности.
Одного он встретил таким же ударом в пах, как первого безумца, и вывел его из строя; потом повернулся к следующему, упал на спину и, резко выпрямив согнутые ноги, ударил нападающего в грудь. Послышался хруст треснувших ребер, а вслед за ним треск черепной кости — Обреченный на Смерть врезался головой в каменную стену.
Перекатившись на левый бок, Блейд схватил последнего противника за ноги и повалил на пол. Тот продолжал сопротивляться, пытаясь встать, но разведчик двумя мощными ударами раздробил ему шейные позвонки. Обреченный на Смерть взвизгнул, словно раненая крыса, и затих.
Живым оставался только один — он медленно оползал по стене, обеими руками держась за низ живота. Его глаза, скрытые маской, не могли молить о снисхождении, да и сам Блейд отнюдь не собирался проявлять альтруизм. Его ладонь рассекла воздух подобно падающему ножу гильотины, и все было кончено.
Схватка продолжалась не дольше минуты. Блейд, привыкший к стремительному течению поединков каратэ, был тем не менее слегка потрясен — все-таки он голыми руками справился с четверкой страшных убийц, внушавших ужас обитателям этого мира. Он почти не вспотел и только тяжело дышал — не от усталости, скорее от нервного напряжения. Он был готов продолжить бой — ведь если атаку подстроил Исгон, то за ней должно было последовать что-то еще.
С минуту странник стоял в тускло освещенном коридоре, прислушиваясь к каждому звуку. Чувства его обострились, мышцы напряглись, как натянутая тетива. Наконец где-то снова с грохотом распахнулись двери, и из темноты навстречу Блейду вышли трое — Исгон собственной персоной в сопровождении двух помощников. Разведчик расслабился, но не до конца. Хотя улыбка, озарявшая физиономию Исгона, говорила, скорее, о добрых намерениях, но кто бы поручился за это?
— Ты действительно великолепный воин, — заявил главный жрец. — Я не поверил бы, что кто-то может совершить то, что ты сейчас проделал. Ты с честью выдержал проверку!
— А если бы не выдержал? — холодно спросил Блейд. Пожав плечами, Исгон указал на валявшихся на полу Обреченных — это и был его ответ.
— Я слышал, некий человек убил много Священных Воинов во время последнего Великого Жертвоприношения в Цакалане, — снова заговорил Исгон, — Сильный дух, очень сильный! Такой понравился бы Айокану, но Хуракун помиловал его, так что пока он ускользнул из наших рук. Может быть, ты встречался с этим человеком?
На лбу разведчика выступил холодный пот, он с трудом удержался, чтобы не вздрогнуть. Он пристально всматривался в лица Исгона и младших жрецов, пытаясь найти что-то подозрительное, но ничего не заметил. Что ж, пока приходилось довольствоваться этим.
— Насколько я помню, нет, — ответил странник. — Видишь ли, мудрейший, воин за свою жизнь сталкивается со многими, и с друзьями, и с врагами. Всех не упомнишь — ни друзей, ни врагов.
— Ты прав, — согласился Исгон. — Но таких, как ты, мало, очень мало. Если тебе удастся обучить сотню людей своему искусству, то у Айокана в Гонсаре будет сильный отряд Священных Воинов. Даже у верховного жреца в Цакалане нет такого могучего войска.
Глаза Исгона заблестели, и Блейд с трудом сдержал улыбку. Похоже, Старший Брат горел желанием сделать культ Айокана в Гонсаре независимым от верховного жреца в Чирибу.
Очень хорошо! Отлично! Если Исгон удовлетворит свои амбиции, возникнет серьезный внутренний конфликт. А принцип «разделяй и властвуй» срабатывал во всех измерениях.
— Пока я ничего не могу обещать, — спокойно ответил разведчик. — Вначале мне нужно взглянуть на людей, которых я буду обучать. Но я сделаю из них настоящих воинов — клянусь в том величием Айокана и своей воинской честью!
Исгон улыбнулся.
— Никто не смеет просить тебя о большем. А теперь следуй за мной. Я отведу тебя в твою келью.
Повернувшись, жрец поманил странника рукой.
Внезапно Блейд заметил едва уловимое движение в конце коридора — кто-то быстро и бесшумно юркнул за угол, растворившись в непроницаемой темноте. Разведчик успел разглядеть лишь, что это был невысокий худой человек в темной тунике.
Шпион? А если шпион, то чей? Кто-то следит за Исгоном? Кто-то из старшего духовенства? Если так, Блейда бы это не удивило: будь он верховным жрецом Айокана, он не оставил бы гонсарские храмы без присмотра.
Теперь ему предстояло заняться подготовкой новых Священных Воинов. Он втерся в доверие к Старшему Брату, он добился невероятного, немыслимого успеха! И теперь полагалось ждать, держа глаза и уши открытыми.
— Кстати, — Исгон внезапно остановился, — тебе надо сбрить бороду. На территории храма носить бороду запрещено.
Блейд на секунду потерял дар речи, но тут же выдал очередную сказку.
— Этого никак нельзя делать, о Святейший! — Он сокрушенно покачал головой. — Если сбрить мне бороду, я буду слаб, как дитя. Щетина покрыла мои щеки, когда мне не исполнилось десяти, а до тех пор я даже не мог ходить. Но как только у меня выросла борода, я стал сильным и ловким и с тех пор никогда не бреюсь. Но если ты считаешь, о Святейший, что я оскверняю дом бога, я не посмею возразить. Я уйду, если ты повелишь, и буду бродить по свету, повторяя имя Айокана, пока не погибну от руки его врагов…
