не возьмут, такие рекомендации тебе напишут.
— А что делать? Сидеть и ждать?
— Тихо ты, кто-то идёт.
Я дёрнул уголком рта, проходя мимо. Сопровождающий меня старший врач госпиталя выглядел совершенно спокойным. По крайней мере, он умел держать лицо и если и переживал о чём-либо, успешно это скрывал.
— Прошу сюда, ваше благородие, — проговорил он, указывая рукой в сторону лифтов.
Пока мы ждали, когда кабина приедет, входные двери госпиталя распахнулись, впуская мужчину в гражданской одежде. Он нёс на руках девушку, бледную, с неестественно болтающейся на весу ногой.
— Помогите! — воскликнул он, едва увидев нас.
Остальной персонал, всё это время бурно изображавший кипучую деятельность, встрепенулся, как будто стряхивая дрёму, и всё пришло в движение. Один медик направился к пострадавшей, другой стал куда-то звонить.
— Закрытый перелом, — отстранённо констатировал сопровождающий меня старший врач. — Здесь справятся без вашего участия, ваше благородие.
Я остановил его жестом и направился к девушке. Конечно, опытный глаз — это хорошо, но магия как-то надёжнее. Тем более нештатная ситуация — прекрасный способ посмотреть, как тут всё на самом деле обстоит.
Подали каталку, на которую аккуратно уложили пострадавшую. На вид лет пятнадцать девчонке, ну или ей не повезло, и она просто выглядит сильно младше своих лет. Пока мужчина рассказывал, как она неожиданно вынырнула между машин и попала под удар его автомобиля, я прошёл ближе.
— Вызовите полицию, — проговорил я, заставляя людей разойтись. — А девочку оставьте.
Целительский взор легко нашёл проблему с ногой. Удар вышел серьёзный, пациентка в шоке, кость поломало в двух местах, и теперь отвалившийся кусок превратился в острую дробь.
— Ваше благородие.
От меня отступили, как от прокажённого. Но я уже не обращал внимания на окружающий мир, медленно, но уверенно исцеляя повреждения. Пока я собирал обломки, мелькнула мысль, что, вероятно, было бы гораздо проще вообще растворить всю кость и воссоздать её заново. Но девочка-подросток, организм постоянно перестраивается, есть немаленький шанс напортачить. А мне это к чему?
Наконец, завершив работу, я убрал взор и огляделся. Вокруг атмосфера изменилась. Медики уже не пытались изображать, как усердно работают, а действительно занимались своим делом. Старший врач, который был выделен мне в сопровождение, ожидал рядом в компании с парой полицейских.
Мужчина, сбивший девочку, стоял рядом, рассказывая, как и что случилось.
— У меня камера стоит, — услышал я его взволнованный голос. — Там всё записано. Господи, у меня же дочь — её ровесница.
Я повернулся к своему сопровождающему и кивнул ему.
— Я закончил, пациентка здорова, — достаточно громко, чтобы услышали все присутствующие, озвучил я. — Часа полтора пролежит в целительском сне, потом проснётся, и всё будет в порядке.
— А вы? — спросил городовой, разглядывая мою форму.
— Корсаков Иван Владимирович, московский корпус целителей, — представился я. — Сопровождаю её императорское высочество. Если у вас возникнут вопросы, вы всегда можете ко мне обратиться.
Выудив визитку, я передал её полицейскому. Но понятно, что никто не посмеет меня тревожить. Лицо, сопровождающее наследницу престола — это не тот уровень, до которого можно дотянуться в рядовом деле о сбитом подростке.
— Что ж, прошу, ведите меня к остальным пациентам, — обратился к старшему врачу я. — Постараюсь помочь как можно большему числу, пока её императорское высочество не призовёт меня к себе.
Он кивнул и вновь повёл меня к лифтам.
Поднявшись на второй этаж, мы прошли в отделение реанимации. Переодевшись, я прошёл в первую палату. Не отстающий от меня старший врач прокомментировал состояние пациента.
— Взрыв бытового газа, ваше благородие, — сообщил он. — К счастью, хирурги спасли ему жизнь, но, как видите, кисть пришлось ампутировать. Ожоги второй и третьей степени…
— Думаю, я справлюсь, — кивнул я, после чего приступил к работе.
Строго говоря, отращивать целые конечности мне пока ещё не приходилось. Однако чисто с технической стороны я уже был готов к подобному испытанию. Да и дар полыхал в груди, требуя применить его, чтобы оказать всю возможную помощь.
Мужчина и так находился в медикаментозном сне, так что можно было бы не тратить силы на дополнительное усыпление, однако я всё равно буду выводить токсины. А значит, седативный эффект сойдёт так же, как и последствия ожога и ампутации.
Параллельно своим действиям я озвучивал, что происходит, пока старший врач внимательно наблюдал за процессом. Вмешаться он, конечно, в теории мог, и не будь я сопровождающим Долгоруковой, вряд ли вообще допустил бы до таких сложных случаев. Нельзя забывать, что я всего лишь ученик корпуса целителей.
Но меня привела её императорское высочество, а это придавало определённый вес.
Будущая кисть медленно формировалась в зелёном свечении. Сквозь магическое облако прорисовывались контуры. Я ощутил, как тяжело даётся удержание контроля, однако не сдавался. По виску скатилась капля пота, но я не прекращал удерживать силу.
Встали на место ещё пока тонкие кости, быстро наращивающие массу по эталону с уцелевшей руки. Проступили нервы, сформировалось мясо — нежное, ни разу не тренированное, слабое. Я продолжал кропотливо собирать конечность, стараясь не торопиться и не растратить все силы.
Но всё закончилось, и свечение погасло, погружая палату в полумрак. На самом деле, здесь было светло, но глаза ещё не очень хорошо видели. Казалось, будто я временно ослеп, и теперь зрение возвращается — шаг за шагом, так же постепенно, как и росла новая, ни разу не работавшая кисть здорового мужчины.
— Готово, — произнёс я, оборачиваясь к старшему врачу.
Мужчина смотрел на меня с нескрываемым удивлением. Надо же, а я думал, его совершенно невозможно пробить.
— Многое я видел, ваше благородие, на своём веку, — заявил он. — Но чтобы конечности вот так быстро на место возвращали… Даже не знал, что это возможно.
Я усмехнулся и кивком предложил следовать на выход.
— Мне нужно восстановиться, — сказал я. — Потом можно будет продолжить с другими пациентами. А этому мужчине придётся заново учиться работать рукой. Его мышцы сейчас в таком состоянии, как будто никогда не работали. Так что назначьте реабилитацию, полагаю, методика Нефёдова для реабилитации после пересадки сгодится. Впрочем, это ваш пациент, и вам решать, что конкретно выбрать.
— Вы правы, Нефёдов сгодится, — оглянувшись в сторону палаты, из которой мы уже вышли, согласился со мной он.
Мы переоделись и вышли в коридор. Здесь, как оказалось, меня уже ждал посыльный в форме медбрата.
— Ваше благородие, её императорское высочество велела передать, чтобы вы присоединились к ней на обеде, — скороговоркой сообщил он.
Взглянув на часы, висящие на стене, я кивнул.
— Ведите.
Интересно, это она исполняет обещание позаботиться обо мне, или у Дарьи Михайловны что-то случилось, и действительно потребовалось моё участие?
* *
