вот только «завтра» в этом месте пока не наступило ни разу.
Фира поняла все быстро – ну, или как минимум быстрее прочих, но пару дней таки бегала змейкой по городу, плясала у огня и купалась в теплом, почти горячем озере. Пару дней ей было весело и счастливо, несмотря на смурного Руслана, который только и делал, что пытался напиться до беспамятства, и вездесущего Ратмира, который хоть и смешил, но настораживал.
А потом пришла третья неделя. И четвертая. И пятая. Сегодня была шестая, так что еще одна, и можно всю седмицу в неделю переименовывать. Но ждать этого благословенного момента Фира не собиралась. Выход был, оставалось его только найти.
Не то чтобы она еще не пробовала…
И с местными говорила, но получала в ответ только улыбки и уже набившие оскомину выкрики. И уходила за пределы городских колец, но, какую бы дорогу ни выбирала, в итоге всякий раз возвращалась на берег. И уплыть силилась, вдруг вообразив, что выход как раз меж двух скал и находится, но как ни гребла руками и ногами до изнеможения – дальше пары-тройки шестков не забралась.
Конечно, она бы все равно не бросила здесь князя и хана, которые отчего-то не замечали странностей, как их ни убеждай, да и коней тоже, но обида за каждую неудачу впивалась в сердце колючками, и разорвать колдовской морок в какой-то миг стало не просто важнее всего на свете – важнее самой жизни.
Только мысли умные, полезные в голову не шли, а вот неумные и бесполезные – запросто. Стоило застучать бубнам, зазвенеть струнам и голосам, и сразу почти забывалось о пленивших их чарах и о том, что где-то там – возможно, совсем рядом – ждет спасения Людмила. Ведь что такого ужасного в еще одном круге подле костра? В еще одной чарке? В еще одном венке, по воде пущенном?
Разве не заслужила она праздника? Разве не заслужила счастья? Пусть и слегка омраченного той неловкостью, что притаилась меж нею и Русланом дикой кошкой.
Колдовать Фира тоже пыталась. Прежде всего, чтобы его встряхнуть, привести в чувство, заставить вспомнить о жене да о главном стремлении. Но, казалось, князь и без того все помнил, но минувшие дни слились для него в один короткий привал.
– Мы даже вздремнуть не успели, – бормотал он всякий раз, как Фира пыталась вытащить его прочь из города. – Неужто сложно утра дождаться?
А утром все начиналось заново.
Впрочем, поспать им действительно так и не довелось, но что страшнее – даже не хотелось. Тело до сих пор ощущалось легким, бодрым и полным сил, в том числе ведьмовских, жаль только, не на что было их потратить. Отчаявшись влить каплю дара, а вместе с ним и разума в твердокаменный лоб Руслана, Фира занялась землей, деревьями, кустами – всем, что обычно легко откликалось на зов и помогало.
Но здешняя природа лишь поглядывала с любопытством да отвечала на касания предостерегающими уколами, мол, не лезь, целее будешь.
Пришлось отступить, но не сдаться.
Выход есть всегда. Всегда…
– Негоже сидеть в Купалову неделю, – прозвучал над головой тихий голос, мелькнула сбоку алая юбка, и рядом опустилась на колени русоволосая румяная девица с тремя толстыми косами и беличьими ушами.
– Глумишься? – покосилась на нее Фира.
– Удивляюсь. Разве ж не нравится тебе у нас?
Такой вопрос ей задавали не единожды. По пять-шесть раз на дню подходил кто-нибудь из безымянных чудских – ибо имена они берегли лишь для любимых и богов – и пытался понять, отчего это Фира так яро прочь рвется.
Объяснять она устала. Не понимала чудь таких слов как «надо».
Вот и Белка на ее молчаливый злобный взгляд только глаза закатила, ноги из-под себя вытащила, вытянула да улеглась на спину, руки за голову закинув.
– Дурная ты, чудодейка. Нет места краше и счастливее.
– И в чем тут счастье? – не удержалась Фира, подбирая с земли новый камешек. Толстый, кривой… не поскачет. – В бесконечной гульбе?
– А ты еще раз к старейшинам сходи, может, ответят. – Девчонка рассмеялась так сильно, что засучила в воздухе босыми ногами, и Фира вздохнула.
Значит, все же глумится.
Чего уж, поди, весь город над нею потешался, когда она третьего дня в терем поперлась, ибо сказал же Ратмир, что там сидят старейшины. Но то ли придумал он, то ли сам был обманут, и терем оказался еще более пустым, чем все окружные избы. Ни скамеечки, ни половичка – стены голые да провалы окон. И, естественно, никаких мудрых стариков.
Таковых тут вообще не водилось.
– Вот и схожу, – проворчала Фира, швырнув камень в озеро. – Разнесу ваш терем… весь ваш город в щепки.
– Можно подумать, нам нужны эти клети. – Белка чуть поуспокоилась, снова села и, опершись ладонью о землю, склонилась к Фире. – Оставь борьбу, расслабься, живи. Вспомни первый день, первую ночь, как светло было на душе, как трепетно и сладко, как слилось над огнем твое сердце с сердцем любимого…
– Что?! – Она отпрянула так резко, что завалилась на бок, и, спешно неуклюже поднявшись, начала отряхиваться от травы. – Не любимый он мне, и ничего у нас не… не сливалось!
– Как скажешь. – Белка ловко вскочила следом и улыбнулась. – Как бы то ни было, нас много, и мы празднуем, а значит, чары сильны настолько, что даже вашему волотовому мечу их не…
Она не договорила. Осеклась, побледнела, но улыбаться не перестала, только задрожали слегка губы от напряжения.
– Не… что? – вкрадчиво уточнила Фира, подступая ближе, но теперь уже Белка отшатнулась.
– Ничего, – фыркнула. – Чары сильны. Не мы их создавали, не нам их разрушать. Тем более не тебе. Благодарна и рада будь, что из всех уголков в трех мирах именно сюда попала.
После чего подобрала юбку, развернулась и побежала к своим, что уже устали петлять меж домов и высыпали на берег, где вскоре разгорятся костры. Где-то средь них бродили и Руслан с Ратмиром… Точнее, Руслан-то бродил, недовольный и хмурый, а Ратмир, верно, как и прежде, скакал и веселился.
Фира одернула рубаху, потуже завязала пояс и решительно пошагала в толпу, на полпути умудрившись растянуть губы в подобии улыбки – ни к чему напрашиваться на излишнее внимание суровым видом сейчас, когда забрезжило впереди решение всех терзавших ее бед.
И такое простое… как сама-то не дотумкала?
У выложенных камнями огневищ, над которыми уже высились кучи веток, пришлось замедлиться: детвора здесь летала неугомонная, так и норовила сшибить кого-нибудь с ног или на спину сигануть да на шее повиснуть. Благо сегодня Фиру никто не оседлал, а толкнули всего-то пару раз, и то ненароком.
Лицо уже онемело от глупой улыбки, когда почти у самых изб, под изогнувшимся коромыслом тонким деревцем, нашелся Руслан. Он сидел, как всегда, окруженный плошками и крынками, но, на удивление, не ел и не пил, а задумчиво разглядывал свои начищенные до блеска красные сапоги.
– Помню их грязными, – сказал он, вскинув голову, когда Фира остановилась рядом.
– Разумеется. – Она вздохнула и протянула руку. – Идем, нужно кое-что проверить.
– Что проверить? – тут же раздался позади голос Ратмира.
Он будто следил за каждым ее движением и молниеносно оказывался рядом. Потому-то Фира и высматривала не его, а Руслана, знала, что второй сам объявится.
– Не тебя зовут, – огрызнулся Руслан, поднимаясь без помощи, и Фира неловко спрятала ладонь за спину. – Ступай себе дальше.
– Вообще-то, и его тоже. – Она потерла переносицу, по очереди глянула на степняка да на князя и покачала головой. – Меч прихвати. И не вздумайте гавкаться, а то обоих здесь брошу.
И пошла к просвету меж домов, не сомневаясь, что вскоре ее нагонят.
Путь предстоял недолгий, ведь если не кружить по каждому кольцу и всякую избу не огибать, чем развлекались местные по утрам, город делался совсем крошечным, и с одного края на другой можно было добраться за несколько частей[16].
Конечно же, чудские наблюдали и усмехались – наверняка полагали, что Фира опять старейшин ищет, – но не вмешивались и не вязались следом, ибо зачем? Как сказала Белка, чары сильны… А если и удастся кому прорваться, вряд ли чудь сильно расстроится. Не было в ней жестокости, но и понимания тоже, лишь слепая вера, что это лучший край в трех мирах, а потому глуп всяк, кто прочь стремится.
Фира стремилась, еще как.
Руслан и Ратмир – не особо, потому и плелись за ней скорее
