из любопытства и переругивались вяло, без всякого задора, так что даже осаживать их не хотелось. Сейчас они многого не помнили… Руслан – как протащил Фиру над огнем, будто жених невесту, а после в пьянство ударился. Ратмир – как попытался поцеловать ее у воды и получил в нос. Все это случилось вечером поздним, а потому вечером в их головы и вернется, сольется с воспоминаниями других недель, словно они лишь сегодня прибыли и даже переночевать не успели.
Фира гадала, сколько должно миновать времени, чтобы событий стало слишком много, чтобы не помещались они в один день, чтобы наслоились друг на друга, смешались, перекорежились и из ушей полезли, так что даже распоследний окаём догадался бы о чарах.
Пожалуй, ей столько не выдержать…
– Принцесса, если ищешь старейшин, – отвлекся от детской ругани Ратмир, – они…
– Да-да, я знаю, – перебила Фира, не оборачиваясь, и прошла мимо терема.
– Понимаю, вид у чуди непривычный, – решил поговорить и Руслан, выскочив вперед и теперь шагая справа от Фиры. – Но страшиться их не стоит…
– И это знаю.
– А вот кого стоит, так это водяных, – прильнул к ней слева Ратмир. – Один такой меня сюда и забросил и только чудом не сожрал. Вот уж кровожадный народец, никогда бы не подумал.
– Серьезно? – Руслан хмыкнул. – Не подумал бы, что нечисть кровожадна? Да ты мудрец каких поискать.
– А ты будто со всей нечистью лично знаком и все обо всех ведаешь…
Фира на миг прикрыла глаза и ускорила шаг, да без толку. Где с ее ножками от огромных мужских шагов убежать. И как Людмила выдерживала, когда не то что эти двое, а целых четверо остолопов за сердце ее сражались?
Щеки обдало стыдливым жаром, и Фира тряхнула головой. Нет, и сравнивать не стоит, подле нее они кружат совсем по иному поводу, а если и бодаются, то лишь потому, что привыкли и не в силах остановиться.
Когда показались невдалеке конюшня и бессменный рогатый мальчишка у ее дверей, дышать стало легче. Почти добрались…
– Эй, чудодейка, – крикнул он и махнул рукой, – цветы в небе зажигать не научилась?
Фира только глаза закатила и молча прошла мимо. Спрашивал он не впервые – в конце концов, она каждый день навещала коней, – но впервые не получил в ответ короткое «нет» и рассмеялся.
А вот Руслан промолчать не сумел.
– Когда б ты успела? – проворчал он и, похоже, собрался обратиться с тем же к мальчишке, но Фира слегка толкнула его плечом и прошипела:
– Тш-ш, просто шагай.
Руслан прищурился, губы поджал, того и гляди лучиной вспыхнет, но гнев на ее приказной тон придержал – явно до поры до времени.
– Так куда мы? – Ратмир тоже посерьезнел, а когда Фира вывела их на каменную дорогу, что спускалась сюда с холма, и вовсе нахмурился. – И зачем?
– Затем.
Фира отсчитала десять шагов и замерла. Как показали прежние вылазки, еще чуть-чуть – и тропа подернется дымкой, размоется и выплюнет их на городской берег. А так… вполне безопасно.
– Принцесса, ты, конечно, прекрасна, но…
– Руби, – велела Фира, отступив и уставившись на Руслана.
Тот растерянно повертел головой:
– Что рубить?
– Просто… достань тот самый меч и рубани по воздуху.
– Все, прекрати. – Руслан гневно сверкнул глазами и руки на груди скрестил, мол, ты тут еще поприказывай. – Это уже за гранью…
– Пожалуйста.
Он осекся, позабыв прикрыть рот, не то словом обескураженный, не то тем, как нежно Фира коснулась его локтя, как просительно заглянула в лицо. Она и сама от себя такого не ожидала – и тем паче не готовилась к горькому трепету, от которого все нутро свернется клубком, – но объяснять все снова не было сил.
Не поверит. Высмеет. Забудет.
Все повторялось из раза в раз, и ни Руслан, ни Ратмир не запомнили ни единой ее попытки вырваться из чудского града, ни единой фразы о чарах и закольцованной неделе, ни единого яростного вскрика. Но обид и боли в Фире за это время скопилось столько, что, верно, они уже давно по венам вместо крови текли и мешали внятно мыслить и объяснять.
«Просто услышь меня. Просто поверь. Просто сделай…»
Руслан медленно опустил руки, затем потянулся за спину и легко вытянул из ножен огромный волотов меч.
– Ударить… по воздуху? – уточнил настороженно, и Фира, от волнения утратив дар речи, отчаянно закивала.
Тут же опомнилась, отскочила, кивнула еще раз.
«Пожалуйста…»
Вслух опять не получилось, и она стиснула ладони, переплела пальцы, лишь бы за крестик не схватиться.
Руслан меж тем пожал плечами, замахнулся и ударил.
Встретилась сталь с камнем дорожным – искры посыпались, по округе звон разлился… и засим все. Замершее было сердце встрепенулось и болезненно сжалось.
– А что нужно-то? – влез Ратмир и тоже обнажил меч. – Может, я попробую?
– Не может. – Руслан перекинул волотов дар из одной руки в другую, явно красуясь, чуть не уронил, но виду не подал. Острием в тропу уперся, на рукоять локоть водрузил и осклабился: – Спрячь свою щепку, не позорься.
– Часто такое от девок слышишь?
– Хватит! – Рыдания сжимали горло, душили, и Фира прикрыла глаза. – Перестаньте…
Повисло молчание, в котором особенно неприятными показались птичьи трели, что долетали с холма, и городской гомон. Фира сглотнула, проморгалась и попросила:
– Попробуй еще раз. Только… не забывай, что рубишь чары.
– Чары?
– Да. Помнишь же, этот меч снес голову великана, и он же способен лишить силы колдуна, коли отрубить им бороду. Рассекай не воздух, рассекай невидимые нити…
– Это как-то… – Руслан скривился, и закончил за него Ратмир:
– Дико. Но я справлюсь.
И даже к рукояти потянулся, намереваясь перехватить меч, но князь не дремал.
– Вот еще! – оттолкнул загребущую руку и, не мешкая, замахнулся и рубанул снова.
И на сей раз вслед за острием пробежала по воздуху золотая молния, померцала пару сигов, будто прореха в ткани, да тут же срослась. Фира вскрикнула, не то радостно, не то разочарованно; Руслан хмыкнул, Ратмир протянул невнятное: «О-о-о», и оба воззрились на нее.
– Ладно. Хорошо… – Фира вздохнула. – Объясняю в последний раз. Пусть вы ничего не помните, но как же мне все это опостылело…
* * *
– Ну что, испытала силу наших чар? Убедилась?
Фира подняла глаза на подбоченившуюся Белку и ухмыльнулась:
– Ты ж говорила, что не вами они созданы, так чем гордишься?
Та носик сморщила, ушами дернула и пошла дальше, бросив через плечо:
– У Купалы нету пары, а ты, пока с двумя милуешься, ни одного не захомутаешь.
Злиться на девчонку не хотелось, и Фира лишь проводила ее взглядом да откинулась спиной на то самое деревце, под которым даве тосковал о грязных сапогах Руслан. Отсюда прекрасно был виден весь берег, все костры, вся чудь… а в ином она и не нуждалась.
Пусть собираются, пусть пляшут, а Фира им подсобит… подыграет.
Опутавшие город чары и впрямь оказались на диво сильны – сколько ни махал Руслан мечом, сколько ни рубил воздух, а прорехи все зарастали одна за другой. В пылу он даже Ратмиру позволил попробовать, но и у того не вышло рассечь колдовские нити надолго, а Фира и вовсе не смогла поднять меч, как ни жилилась. Лишь один разрез продержался почти целую часть: когда Руслан за спиною Фиры встал, ее ладонями рукоять стиснул, сверху своими накрыл, и ударили они вместе…
Но того было мало, слишком мало.
Потому она теперь и сидела на берегу, тревожно поглаживая гусли, и жалела, что так много ела в эти дни. Опять ведь наизнанку вывернет… опять прополощет.
– Это просто гусли, – едва слышно прошептала Фира, – нет в них зла. Не должно быть.
И в ней самой тоже.
Потому все выйдет совсем не так, как с разбойниками – тогда она просто разум потеряла от горя и боли, а сейчас не позволит никому и ничему в нутро свое забраться, поднять муть, толкнуть на недоброе.
Руслан отчего-то верил, что так и будет, да, к слову, затею с гудьбой он и предложил. Похоже, считал, что для Фиры сплести подобные чары равно что свечу запалить, а она не стала спорить. Радовалась только, что ни он, ни Ратмир пока не забыли все услышанное и увиденное и готовились покинуть навий град как можно скорее.
Надо было сказать, что в лесу все вышло ненарочно… надо было придумать что-то другое. Но в голове все вертелись слова Белки: «Нас много, и мы празднуем, а значит, чары сильны», и двоякости в них не было и в помине.
Если чары питаются
