по работе.
Мне приходится постоянно повторять про себя, хотя ни о какой работе, даже после этого «репита» речи не идет. Я все время смотрю на Нику.
Черт, как же она красива…
Не женщина. Богиня! Воплощения изящества и элегантности, спокойствия, но огня. Она не розочка! Никогда не смогу назвать ее так. Она именно женщина, которой хочется наслаждаться.
Улыбками, как поправляет волосы, как бросает взгляды, как откидывает голову назад, когда смеется.
Сейчас она пьет третий коктейль. Вокруг гремит музыка, мы с Гришей стоим у железного забора. Говорим. Точнее, говорит он, я, честно, не слышу и одной трети.
Только она.
В моей голове есть только она.
Все нутро шпарит.
Я взглядом касаюсь ее тонких ключиц, останавливаюсь на груди. Знаю ее на ощупь, но рот слюной наполняется, когда я думаю о том, какая она на вкус.
В штанах неприятно давит.
Нет, реально, какая работа?! Я дышать не могу! Только когда она с девушкой Гриши уходит, удается хотя бы немного собраться в кучу.
Поворачиваюсь на потенциального партнера — ухмыляется.
Мы с ним познакомились на Кубе полгода назад. Оказалось, занимаемся одним делом, и он про меня слышал. Я тоже про него слышал. У него крутой клуб, самобытный и интересный. Чем-то похож на мой. Там, под палящим солнцем, родилась странная идея попробовать создать совместный проект. Я не против. Спустя полгода ничего не изменилось. Честно? Поначалу считал это пьяным бредом, рожденным в роме и дыме от сигар, но когда вернулся в Москву, он мне набрал сам. Дело то потенциально прибыльное — свое кабаре. Бурлеск! Мой клуб уже одной ногой во всей этой истории, поэтому почему бы не приложить все усилия и не надавать на эту жилку? Такого в России почти нет.
Я здесь с ответным, дружеским визитом, так сказать. Посмотреть, как Гриша работает. Он провел нам экскурсию, говорил про свое шоу, про девочек-танцовщиц, но я ничего не слышал.
Прости, друг, не слышал. Как увидел ее в бутике — оглох. Алкоголь не спасает. Я пытаюсь отвлечься, но даже сейчас в толпе вижу ее.
Ника прямо посередине. Девушка Гриши потащила ее танцевать, и я…я все. Закончился. Треснул.
- Жена? - слышу Гришу, пару раз моргаю и смотрю в глаза.
- Что? С чего взял?
- Смотришь потому что так.
- Как «так»?
- Как на свою женщину.
Снова усмехается, отпивает из стакана, а я опять перевожу взгляд на Нику. Она плавно двигает бедрами.
Ее задница зовет меня, как сирена. Я даже жмурюсь на мгновение, чтобы взять себя в руки, но нет. Не могу. Снова смотрю на нее и представляю, как это чертово платье летит на пол, а она остается передо мной нагая.
Я хочу ее.
Хочу так дико, что контролировать это сейчас едва ли получится. Надо держаться подальше. Надо! Если подойду, все, меня просто все — теперь насовсем.
Нельзя.
Мы снова пили, а я не хочу спать с ней под алкоголем. Хочу, чтобы все особенно было. И хочу, чтобы она этого хотела осознанно, а не из-за градуса, но судьба вносит свои коррективы.
Я вижу, как на нее смотрит какой-то мудак. Справедливости ради, на нее весь вечер смотрели какие-то мудаки, но сейчас! Сейчас!!! Это переходит все границы, ведь:
А) меня рядом нет, чтобы положить руку на талию по-хозяйски и обозначить свои притязания;
Б) он точно собирается к ней подвалить, а меня, опять же, рядом нет.
- Прости, мне надо отойти, - рычу, Гриша усмехается и пару раз кивает.
- Конечно. Если что, дорогу запомнил?
Куда я там запомнил или не запомнил дорогу — без понятия. Уточнять — не хочу. У меня как будто время на таймере кончается, поэтому я резко открываюсь от своего места, по дороге выпиваю залпом виски и быстро сбегаю с лестницы, впадая в беснующуюся толпу.
Нику не вижу, но меня ведет нюх. Серьезно. Я ее как будто чую, и через мгновение оказываюсь прямо позади.
И что?!
Взять ее и увести?! Нет. Ей весело, я не хочу портить ей праздник. Зачем тогда приперся вообще?! Как придурок будешь стоять и смотреть?!
Ооо! Почти глаза готов закатить от своей тупости, но не могу пошевелиться. Смотрю на нее, играю желваками, не дышу.
Меня так кроет…
А Ника вдруг поворачивается.
Глаза в глаза — мое сердце долбит в груди. Девочка замирает. Потом медленно облизывает нижнюю губу, я также медленно сглатываю.
Вокруг басы, бесы, яркие прожекторы, целый шабаш! Но я смотрю только на нее, как псих. У меня весь мир до нее одной сузился, и это просто какой-то пиздец.
Со мной так в жизни не было ни разу…
А сейчас. Она здесь. Она рядом. Она со мной. Нет никакого Хрусталева! И она ни хрена не Хрусталева, ясно?!
Она — моя.
Подаюсь вперед, хватаю ее, как дикарь, за щеку и вбиваю в свое тело. Целую жадно, грубо, страстно. Я себя сдерживать не могу абсолютно, у меня перед глазами только чёрные мушки бьют, а в голове один ее запах и слово: моя-моя-моя!
Она — моя! И точка. Никаких вопросов. Она моя и, блядь, точка!
Сладкая.
Губы со вкусом ананасового ликера. Я от него задыхаюсь.
Мне даже неважно, что она замерла и не отвечает. Плевать! Я притягиваю ее к себе за бедра, вонзив пальцы, продолжаю ее целовать.
Пьянею.
Теряю контроль.
В паху — бомбардировка. С каждым ударом сердца все больнее и больнее. От желания меня кроет, отключает разум.
- Миша… - слышу ее голосок.
Я не уверен, что это не галлюцинации, и мне на это с прибором.
Все.
Хватаю ее за руку и быстро веду к лестнице. Первый пролет пробегаю пулей, Ника что-то говорит. Кажется, она не успевает из-за каблуков, поэтому я на миг торможу, чтобы поднять ее на руки, иду дальше.
В голове туман, поволока, пульс, и больше ничего.
Я хочу ее, и если я ее не получу сейчас — сдохну. Я тупо сдохну! Поэтому когда прихожу на третий этаж, где у Гриши ВИПки, пинаю первую дверь ногой. Закрыта.
Вторую — снова закрыто.
Третью пинать не надо. Она распахнута, как будто нас только и ждет. Хмыкаю, захожу и с силой шарахаю, а потом поворачиваю замок.
Стоп.
Оглушающая тишина. Надо отдать должное звукоизоляции! Кажется, Гриша что-то об этом говорил…
Стоп. Остановись.
Но я не могу.
Прижимаю Нику к стене и снова нападаю с поцелуями, только куда развязней.
