не было пенного гребня, лишь тонкая белая полоса по всей длине, и склон её не был похож на покатый склон обычной волны. Это была стена воды с совершенно вертикальной поверхностью, по которой бежала белая рябь, как водопад».
Волна перевернула сорокашестифутовую яхту через нос, оборвала страховочный пояс Смитон и выбросила её за борт.
У Томми Бэрри был похожий случай на банке Джорджес. Он лежал в дрейфе в шторм, когда откуда ни возьмись налетела волна и разнесла стёкла. — Раздался этот «бабах», и лексановое стекло вынесло на хрен, — рассказывает он. — Стекло ударило по сцеплению, сцепление заклинило, и мы не могли включить передачу. Судно лежит набок, бортом к волне, и всё летает — вещи, которые на этом судне отродясь не двигались, носятся по всему трюму. Волна сорвала спасательный плот с креплений и вышибла носовой люк. Он был задраен, но воды было столько, что его просто вышибло. Я выскочил наверх и передал по рации на «Мисс Милли»: «Ларри, нас накрыло здоровой волной, будь на связи, я тут». Я увёл судно по ветру, и минут через десять та же волна накрыла его. У него аутригер вылетел из воды и на корпусе осталась приличная вмятина.
Если волна вышибает Билли стёкла, это, вероятно, похоже на то, что пережили Смитон или Бэрри — большая, крутая и неожиданная. Страшная картина: вода по колено в рубке, люди карабкаются вверх по трапу, ветер воет в разбитое окно. Если внутрь попадает достаточно воды, она проникает в машинное отделение, пропитывает проводку — и та оказывается под напряжением. Всё судно бьёт током; любого, кто стоит в воде, убивает разрядом. Судно, потерявшее стёкла, может начать заполняться водой за считанные минуты, и тогда двое привязываются страховочными концами к поясу и ползут на полубак с листами морской фанеры. — Фанера работает как воздушный змей, её надо укрощать силой, — говорит Чарли Рид. — Страшно представить человека там, в такую погоду. Для капитана это худший кошмар — что кого-то смоет за борт.
Трудно найти занятие опаснее, чем лезть на полубак в разгар шторма ради плотницких работ. На суше ветер в сто узлов валит человека с ног; в море — расплющивает. Палубу заливает, судно валяет с борта на борт, брызги секут, как картечь. Работаешь в затишье между волнами, а на гребнях распластываешься, чтобы не сдуло за борт. Один держит фанеру у окна, другой наводит электродрель на отверстия в стенке рубки и сверлит. Просверлил одну дырку, вбил болт, а кто-то изнутри рубки накручивает гайку — а те, снаружи, продолжают сверлить и болтить, сверлить и болтить, пока фанера не притянута намертво. Некоторые капитаны прокладывают кусок камерной резины между деревом и сталью для герметичности.
Хоть работа и самоубийственная, экипажи, потерявшие стёкла, почти всегда ухитряются поставить фанеру — даже если для этого приходится развернуться по ветру. Когда фанера прикручена, команда начинает вёдрами вычерпывать воду из рубки и приводить каюту в порядок. Может, кто-то пытается подключить LORAN или рацию к аккумулятору — вдруг удастся поймать сигнал. Билли перекачивает топливо из танка в танк, пытаясь выровнять дифферент. Кто-то, наверное, проверяет машинное отделение и рабочую палубу: шпигаты справляются с водой? Аутригеры опущены? Рыбный люк на месте?
Больше они мало что могут сделать — только идти навстречу шторму и надеяться, что больше не накроет. Если волны продолжат вышибать стёкла, можно развернуться и пойти по ветру, но это порождает целый букет новых проблем. Несколько крупных волн могут просто захлестнуть их, или зальёт ахтерпик, или осадок взбаламутится в топливных баках и забьёт фильтры. Если качка достаточно сильная, фильтры приходится менять безостановочно — вытащить, промыть, поставить обратно, и снова, и снова, так быстро, как только можешь. Иначе двигатель встанет, и судно ляжет на бок.
Сейчас Билли, безусловно, вызвал бы помощь по рации, будь у него такая возможность. Достаточно сказать «мэйдей» на шестнадцатом канале или частоте 2182 килогерца и дать координаты. Шестнадцатый канал и 2182 прослушиваются береговой охраной, военными и всеми океанскими судами; по морскому праву любое судно, принявшее сигнал бедствия, обязано немедленно откликнуться, если это не угрожает жизни его собственного экипажа. Береговая охрана выслала бы спасательный самолёт «Аврора», чтобы обнаружить «Андреа Гейл» и кружить над ней. Парашютист-спасатель и вертолётный экипаж были бы подняты по тревоге на авиабазе под Галифаксом. Канадский сторожевик «Эдвард Корнуоллис» вышел бы из Галифакса — примерно тридцать шесть часов ходу на восток. Океанский буксир «Триумф» C, базирующийся у буровой платформы рядом с островом Сейбл, тоже вышел бы в море. «Контшип Холланд», «Зара» и, возможно, «Мэри Ти» попытались бы подойти к Билли. Оказавшись на месте, они не имели бы права уйти, пока береговая охрана их не отпустит.
Судя по всему, рация у Билли вышла из строя. Береговая охрана не получает никакого вызова. Теперь его единственная связь с миром — аварийный радиобуй, стоящий снаружи в пластиковом держателе на палубе полубака. Он размером примерно с кеглю и имеет кольцевой переключатель в трёх положениях: «выкл», «вкл» и «наготове». Радиобуи постоянно стоят в положении «наготове», и если судно тонет, датчик воды запускает радиосигнал, который ретранслируется через спутник на береговые станции. Береговая охрана мгновенно узнаёт название судна, координаты и то, что произошла катастрофа. Но если судно теряет рацию ещё до того, как начнёт тонуть, капитан может подать сигнал бедствия, просто повернув переключатель в положение «вкл». Это то же самое, что кричать «мэйдей» в рацию.
Но Билли этого не делает; он не включает переключатель. Это может означать только одно: он верит в свои шансы до самого того момента, когда шансов уже нет. Он, видимо, рассуждает так: волна, которая вышибла стёкла, вряд ли повторится — а если и повторится, они выдержат. Статистически, при ветре в сорок узлов обрушивающаяся волна в тридцать-сорок футов приходит примерно раз в шесть минут — зелёная вода через нос и пена через рубку. Примерно раз в час Билли может накрыть обрушивающийся пятидесятифутовик. Это, вероятно, та самая волна, что вышибла стёкла. А раз в сто часов Билли может ожидать встречу с волной, которую не пережить, — обрушивающийся семидесятифутовик, способный перевернуть судно через нос. Ему надо рассчитывать, что шторм выдохнется раньше, чем пройдут эти сто часов.
На тонущем судне каждый реагирует по-своему. Один человек на глостерском судне просто свернулся в клубок и заплакал, пока его товарищи работали на палубе без страховки. Команда «Андреа Гейл» — сплошь опытные рыбаки — вероятно, пытается
