отнестись к этому как к очередному шторму: бывали и раньше, будут и ещё, по крайней мере их не тошнит. Билли, без сомнения, слишком занят штурвалом, чтобы думать о гибели. Эрни Хэзард утверждает, что это было последнее, о чём он думал. — Никаких разговоров, только дело, — вспоминает он о том, как тонул у банки Джорджес. — Просто: «Давайте сделаем что надо». Никакого ощущения смертельной опасности. Мы были просто очень, очень заняты.
Как бы то ни было, некоторые вещи не могут не дойти до сознания. В какой-то момент Тайн, Шатфорд, Салливан, Моран, Мёрфи и Пьер должны понять, что с этого судна им не сойти. Они могут включить радиобуй, но ночная спасательная операция в таких условиях практически невозможна. Они могут спустить спасательный плот, но вряд ли переживут такое море. Если судно пойдёт ко дну, они пойдут с ним, и никто на земле ничего не сможет сделать. Их жизни — целиком и полностью в их собственных руках.
Эта мысль, должно быть, оседает в желудке Бобби Шатфорда как отрава. Ведь именно у него были эти страшные предчувствия в день отхода. В тот последний день на причале он был на волосок от того, чтобы сказать «нет» — просто сказать Крис: заводи машину, поехали. Они могли бы вернуться к ней домой, или махнуть куда-нибудь вдоль побережья, или куда угодно. Не важно куда — он бы не оказался в этом шторме, и остальные тоже. Билли понадобился бы как минимум день, чтобы найти замену, и сейчас они бы всё ещё стояли на востоке с остальным флотом.
Прошлой весной Бобби и Крис взяли напрокат фильм «Братья Салливаны» — о пяти братьях, погибших на корабле ВМФ во Второй мировой войне. Это был любимый фильм Этель. Сидя с Крис перед телевизором, глядя на экран и думая о своих братьях, Бобби заплакал. Он не был человеком, который легко плачет, и Крис не знала, что делать. Сказать что-то? Сделать вид, что не заметила? Выключить телевизор? Наконец Бобби сказал, что его гнетёт мысль о том, что все его братья — рыбаки, и что если с ним что-то случится, он хочет, чтобы его похоронили в море. Крис сказала, что с ним ничего не случится, но он настаивал. Просто похорони меня в море, сказал он. Обещай мне.
И вот он здесь — его хоронит море. Условия ухудшились от плохих до невообразимых, десятый или одиннадцатый балл по Бофорту. Британский справочник мореплавания описывает шторм десятого балла так: «Пена ложится большими пятнами и вытягивается ветром в густые белые полосы. Качка становится тяжёлой и ударной». Одиннадцатый балл ещё хуже: «Исключительно высокие волны, за ними могут скрываться малые и средние суда. Поверхность моря сплошь покрыта длинными полосами белой пены». Ураган «Грейс» всё ещё продвигается на север, и когда он столкнётся с сейблским штормом — вероятно, через день или около того — условия станут ещё суровее, возможно, до двенадцатого балла. Очень немногие суда такого размера способны выдержать двенадцатибалльный шторм.
Поскольку Билли, по всей видимости, не может пользоваться рацией, узнать, что происходит на борту «Андреа Гейл», невозможно. Но достаточно точное представление можно получить по «Эйсин-мару-78», японскому ярусному судну в двухстах милях к юго-западу. На борту «Эйсин-мару» находится канадский наблюдатель Джудит Ривз, которая следит за соблюдением канадских правил рыболовства. Шторм настигает «Эйсин-мару» примерно тогда же, что и «Андреа Гейл», но не так внезапно: буй №44137, в шестидесяти милях южнее, показывает медленное, постепенное нарастание ветра начиная с пяти часов дня 28-го. К рассвету 29-го ветер — сорок узлов с порывами до пятидесяти, пиковая высота волн — всего сорок пять футов. Это значительно меньше того, что испытывает Билли, но дальше — только хуже. К полуночи устойчивый ветер — пятьдесят узлов, порывы до шестидесяти, пиковые высоты волн — более ста футов. В десять минут девятого вечером 29 октября первая большая волна бьёт по «Эйсин-мару».
Она с пушечным грохотом вышибает стекло с левого борта. Вода заливает мостик и несётся по коридору в каюту Ривз. Слышны панические крики команды, потом приказы, которых она не понимает. Люди бросаются заколачивать окно и откачивать воду, и в течение часа капитан восстанавливает контроль на мостике. Но судно получает чудовищную трёпку. Оно 150 футов длиной — вдвое больше «Андреа Гейл» — и волны полностью накрывают палубу. На борту нет спасательных жилетов, нет спасательных костюмов, нет радиобуя. Перед самым рассветом приходит вторая волна.
На этот раз она вышибает четыре стекла, включая то, что было заколочено фанерой. — Все цепи вырубило, повалил дым, провода затрещали, — рассказывает Ривз. — Судно стало калекой. УКВ, радар, внутренняя связь, навигационные мониторы — всё вышло из строя. И тут радист подошёл ко мне и знаками показал, чтобы я шла в радиорубку.
Радисту удалось связаться с судовым агентом по спутниковому телефону, и Ривз объясняет по линии, какие повреждения они получили. Пока она говорит, в эфир врывается береговая охрана Нью-Йорка — они перехватили разговор и хотят знать, нужна ли «Эйсин-мару» помощь. Ривз сообщает, что они потеряли почти всю электронику и в серьёзной опасности. Нью-Йорк переключает её на береговую охрану Галифакса, и пока они обсуждают, как снять людей с судна, радист прерывает её. Он показывает ей фразу в англо-японском разговорнике. Ривз наклоняется и читает: «Мы беспомощны и дрейфуем. Просим оказать всяческую помощь». (Ривз не знает, что только что вышло из строя рулевое управление, а радист не может объяснить ей это по-английски.) В этот момент Ривз понимает, что они гибнут.
— Мы потеряли управление и были прямо в центре шторма, — говорит она. — Море было спутанное, волны шли отовсюду. Ветер срывал верхушки волн и швырял их так далеко, что когда прилетел поисково-спасательный самолёт, мы его даже не видели. Судно укладывало набок так, что мы оказывались полностью вверх ногами. Если тебя бьёт одна волна, а за ней сразу другая — она может вогнать судно прямо под воду. И вот в эту секунду, перед тем как судно начинает подниматься, ты просто задерживаешь дыхание и ждёшь.
Они лежат мёртвым грузом, и огромные волны бьют в борт. По словам Ривз, судно совершает полные обороты на 360 градусов и возвращается в нормальное положение. Четыре судна пытаются откликнуться на сигнал бедствия, но три из них вынуждены отступить из-за погоды. Продолжать — значит рисковать собственными жизнями. Океанский буксир «Триумф» C выходит с острова Сейбл и пробивается на юг; сторожевик «Эдвард
