у тебя нет, который хорошенько бы вмазал в твою противную рожу. Смелым тебя делает безнаказанность.
Мы спустились на лифте в знакомые уже мне помещения. Тут же к нам подбежал охранник, очевидно, руководивший всеми остальными.
– Шеф! У нас ЧП!
– Сегодня я Снейк!
– Снейк, к нам пробрались двое.
– Куда к нам?
– В фасовочную.
Бесцветные глаза альбиноса налились красным цветом:
– Идиоты! Как они туда попали? Где они?
– Не знаю. Они растворились.
– Надеюсь в кислоте?
– Нет, шеф…, – охранник тут же получил от хозяина удар кулаком в глаз, но стерпел и не выказал даже намёка на обиду, сразу продолжив доклад: – Нет, Снейк. Мы их не поймали. Они заперлись в складе. Когда мы взломали двери их уже и след простыл. Я послал в погоню пятерых бойцов, но они заблудились, никого не нашли и вернулись назад.
– Болваны. Надо вас примерно наказать. Как? Как они к нам попали?
– Я думаю…, Снейк, что они проникли сюда через склад. Там вентиляционные короба. По ним они и скрылись обратно.
– Склад был открыт?
– Да. Ключ торчал в дверях, как обычно. Мы собирались загружать в него дневную продукцию.
– Кладовщика в ванну. Пусть хоть раз в жизни отмоется добела, – альбинос ухмыльнулся. – Ещё парочку самых неумех, которые тебе не нравятся – туда же. Да, у тебя такой ещё есть, э-э-э…, с противной бородкой. Мерзкая рожа! Его тоже кончай, – немного подумав, маньяк добавил: – Вызови чистильщика, и срочно привезите собак. Дашь ему пять человек. Пусть найдут, где эти твари прячутся. Всё! Меня сегодня не беспокоить!
– Слушаюсь, бо… э-э-э, Снейк!
– Подключите к поискам всех! Проверьте постояльцев отеля! Может, кто-то из них отсутствовал в это время. Пусть служба безопасности изучит досконально записи камер. Как они здесь оказались? Если к утру следующего дня ты мне их не притащишь, живых или мёртвых, пеняй на себя. И выясни, в конце концов, кто это такие, – он без обиняков указал на меня пальцем. – Откуда, кто их родители, каково их состояние? Утром я должен принять решение.
Он повернулся ко мне с перекошенным от злобы лицом и, резко сменив маску на миролюбивую, произнёс:
– Представляешь, Ева Мария, как мне здесь тяжело. Работаю и живу в одном месте. При этом работаю день и ночь, как ломовая лошадь. Всё на мне! Всё на мне. Абсолютно всё на мне. Выпадет минутка отдохнуть – так и то не дадут. Обязательно испортят. Бездари! Тупицы! Трусы!
Я положила свою руку на его запястье:
– Все вокруг, наверно, считают, что это твой отец всё это создал и это он, а не ты, держит все нити в своих руках.
Он неожиданно резко и нервно посмотрел на меня. Я думала – снова ударит. Но он пробормотал:
– Ты тоже это увидела? Ты поняла? Ты умница! – Снейк неожиданно страстно поцеловал меня в губы, нагло засунув свой язык ко мне в рот.
Было до рвоты противно. Но я, как могла, подыграла:
– Трудно управлять всем этим?
– Этим? Что ты понимаешь? Это только ступенька к нашей с отцом империи. Пойдём.
И он повёл меня по помещениям своего бункера. Мы побывали в лаборатории, где девушки развешивали героин. Затем последовательно: в двух пыточных камерах и в трёх подвалах для заключённых. Слава богу, в этот день казематы пустовали. Правда, в одной камере лежала группка полуистлевших трупов. Были мы и в помещении, где растворяли в кислоте тела. Именно сюда Снейк приказал отвести «грязного» кладовщика «помыться». Его как раз притащили. Кладовщик был избит до полусмерти и только стонал, не отрывая взгляд от пола.
– Хочешь посмотреть, как он будет растворяться? – продолжал испытывать моё терпение Снейк.
Пришлось изобразить из себя маньячку:
– Да, очень интересно.
Но альбинос не захотел присутствовать при казни, проворчав: «Испарения кислоты вредно влияют на мои слабые лёгкие». Затем он завёл меня в огромный зал, одна стена которого являлась телевизионным экраном. Хлопнув в ладоши, он его включил. Альбинос, судя по всему, не являлся самым отъявленным маньяком в мире. Режиссёр фильма был не лучше: реки крови, садизм, пытки и трупы, трупы, трупы… Такого ужаса мне видеть не приходилось. Впрочем, Ева, где ты до этого могла видеть натуралистический фильм, посвященный смерти? Нигде. Не больно-то и хотела. Теперь, тем более не хочу. В другом помещении разместились компьютеры с гигантскими мониторами. Стены были увешаны многочисленными колонками разных размеров: от сигаретной пачки и вплоть до упаковки рояля. Мы с ним немного поиграли в игру про каннибалов. Смысл её был прост. Победит тот, кто казнит или съест как можно больше соплеменников. Путешествуя по залам бункера, мы три раза прошли мимо пыточного кресла, в котором продолжал сидеть несчастный Стэн. Голова его свесилась на грудь. Он рассматривал что-то на своих коленях, так ни разу на меня и не взглянув. Видимо, я его здорово обидела своим предательством. Впрочем, сама я разве на его месте не обиделась бы? Конечно бы, обиделась. Проходя третий раз мимо кресла Стэна, Снейк позвал охранника.
– Чего он тут сидит?
– Команды не было.
– Отведите его, – альбинос махнул рукой, указывая направление, – пусть примет ванну.
Я всё поняла и решила помешать растворить косточки Стэна в кислоте.
– Снейк! Пусть он ещё немного посидит. Он же Адам. Не разрушай пока идиллию райского места.
– Он мозолит мне глаза.
– Общение с тобой просто божественно. Оно незабываемо и волшебно. Не прерывай это ощущение. Не торопись. У меня есть идея на десерт.
– Какая?
– Это секрет.
– Скажи лучше, что ты её ещё не придумала, – усомнился бледногубый садист.
– Зачем ты меня обижаешь? – лучшая оборона – это нападение. – Мы позабавимся. Раз ты не хочешь, чтобы это стало сюрпризом – я скажу.
Бесцветный маньяк пристально на меня посмотрел:
– Ты хочешь его спасти? Не надейся. Оставив его здесь, ты заставишь Адама пройти все круги ада. Я поступаю милостиво, раз приказываю его убить быстро и безболезненно. В противном случае ты услышишь, как он тебя проклинает.
– И пусть проклинает! Он мне изменял с моей сестрой и с двумя подругами, – наврала я с три короба. – Я сама хочу, чтобы он меня проклял. Хочу заставить его съесть собственный член!
Сказано это было зло и выразительно. Но злилась я, естественно, не на Стэна, а на себя. Злилась за то, что у меня не хватает сообразительности и изобретательности, чтобы найти выход и выбраться из этого ужасного места. Вдобавок я психовала, что приходится говорить жуткие гадости. Господи, помоги мне! Что придумать, чтобы нам спастись!? Я подошла к Стэну впритык и схватила за волосы, оторвав
