наши пламенные борцы за справедливость? Утомительные типы, не находишь?
Я отошёл к огромному окну.
— Почему вы меня не предупредили? — спросил я. Голос прозвучал ровно и холодно, без единой эмоции. Я и не старался ничего изображать. — Я шёл туда вслепую.
Дода на том конце провода громко, от души расхохотался.
— Потому что мне нужно было, чтобы они сами тебя увидели! Поверили в тебя! Пока ты был просто талантливым поваром, ты был для них интересной игрушкой. А теперь… теперь ты их знамя. Ну, рассказывай, что за дичь они тебе напели?
Я коротко и сухо, без всяких подробностей и эмоций, пересказал всё: про их пафосное общество, про душещипательную историю с моими родителями, про предложение возглавить их правое дело и покарать негодяев.
Дода слушал, и его круглое лицо буквально светилось от удовольствия.
— Так я и думал, — хмыкнул он. — Красивая легенда, ничего не скажешь. Хотя, уверен, что большая часть из рассказанного — чистая правда. Однако я бы не верил им безоговорочно, Игорь. Не ведись на их торжественные речи. Но подыгрывай. Мне эти идеалисты тоже нужны, так что пусть тешат себя мыслью, что это они дёргают за ниточки. Мы с тобой дадим им эту иллюзию.
Я почувствовал, как меня затягивает в какую-то липкую, сложную игру, где у каждого своя цель. Игра, в которой я был и фигурой, и игроком одновременно.
— Я всё понимаю, — так же ровно ответил я. — Что дальше?
— А дальше — бизнес, — тон Доды мгновенно стал серьёзным, вся его весёлость испарилась. — Завтра в десять утра в кафе «Ротонда» на Адмиралтейской площади. Там будет мой человек из городской управы. После некоторых недавних событий он стал на редкость сговорчивым, о чём я уже говорил. Тебе нужно просто прийти и показать ему, на что ты способен. Убедить его, что твой проект — это то, что нужно городу.
— Будет сделано.
— Вот и славно. А теперь отдыхай. Завтра игра начинается по-крупному.
Экран погас.
Я опустил телефон. Ну что ж, я оказался в самом центре паутины, где каждый паук считал себя главным. И Максимилиан Дода, без сомнения, был самым жирным и хитрым из них. Но пока наши цели совпадали. Он хотел власти и влияния, а я — свою идеальную кухню и возможность спокойно работать. А раз наши дороги пока идут в одном направлении, я готов играть по его правилам. Главное — не забывать, кто тут на самом деле режиссёр.
Я повернулся. Светлана смотрела на меня огромными, широко распахнутыми глазами. Она слышала только мои реплики, но, будучи матёрой журналисткой, без труда достроила в голове и вторую половину диалога. В её взгляде читалась смесь страха, растерянности и… восхищения?
Она открыла рот, но я её опередил, подняв руку. В её глазах, как рыбки в аквариуме, метались вопросы, и она явно не знала, с какого начать.
— Одну минуту, — мягко сказал я. — Сначала — семья.
На глазах удивлённой журналистки я нашёл в контактах Настю и нажал на значок видеозвонка. Обычный звонок — это не то. Светлана молча наблюдала, развалившись в кресле.
Пара долгих гудков, и экран засиял. Сначала изображение было смазанным, а потом проявилось до смешного близкое лицо сестрицы. Огромные серые глаза, в которых плескался целый ураган восторга.
— Игорь! — почти закричала она в динамик. — Безумно рада тебя видеть! Город до сих пор только о тебе и гудит! Все уже в курсе о твоём личном шоу в Стрежневе!
Я не смог сдержать улыбку. Эта искренняя, детская радость была лучшей наградой за весь этот сумасшедший день.
— Слухи в Зареченске распространяются быстрее огня, — усмехнулся я. На заднем плане в кадр влезла растрёпанная рыжая макушка Даши.
— Да тут весь город на ушах стоит! — прокричала она, размахивая половником. — Нам сегодня каждый второй посетитель про это говорил! Поздравляем, Игорь!
Рядом с ней, как верный оруженосец, маячил Вовчик. Он выглядел ошарашенным и смотрел на меня, как на ожившую статую.
— Как вы там? — спросил я, стараясь перекричать шум кухни. — Фатима не достаёт?
Настя снова приблизила лицо к камере, и её голос стал тише.
— Странно, но нет. После той статьи в газете она будто испарилась. Никаких угроз, никаких подозрительных типов. Тихо. Даже слишком.
Я медленно кивнул. Тихо — это плохо. Очень плохо. Старая змея не уползает, она затаивается в траве, чтобы нанести удар наверняка. Она копит яд. Но пугать их сейчас не было смысла.
— Это и хорошо, — бодро соврал я. — Значит, у нас есть передышка. Как дела в «Очаге»? Справляетесь без меня?
— Ещё как! — лицо Насти снова засияло. Она развернула телефон, показывая мне нашу маленькую, но бурлящую жизнью кухню. — Люди идут и идут! Даша сегодня придумала новый медовый соус к крылышкам, так его размели за полчаса! А Вовчик… посмотри на Вовчика!
Камера сфокусировалась на парне. Он с невероятной скоростью шинковал лук. Движения были уже не неуклюжими, а чёткими и уверенными. Увидев, что его снимают, он густо покраснел, но спину выпрямил и принялся работать ещё усерднее.
— Просто машина для нарезки! — с гордостью заявила Настя.
Я смотрел на них — уставших, немного растрёпанных, но таких живых и счастливых — и чувствовал, как внутри что-то оттаивает. Вся эта столичная мишура, дорогие костюмы и фальшивые улыбки казались чем-то далёким и неважным. Моя настоящая жизнь была там, на этом маленьком экране.
Мы попрощались, и экран погас. Я откинулся на спинку дивана и сделал долгий, глубокий выдох. Якорь был брошен. Я снова чувствовал землю под ногами. У меня есть дом. И люди, ради которых стоит драться.
Я поднял глаза на Светлану. Она смотрела на меня совсем по-другому. Не как журналистка на сенсацию, а с каким-то новым, тёплым любопытством.
— Это они? — тихо спросила она. — Твоя причина?
Я кивнул, взяв в руки бокал с вином.
— Они — мой тыл. Моя крепость. Без них всё это — просто дым.
Я сделал глоток. Вино показалось вкуснее.
— А теперь, когда дома всё в порядке, можно вернуться к делам. Итак, шоу должно продолжаться.
Я открыл крышку ноутбука.
— Что это ты делаешь? — спросила она, отпивая немного вина.
— Страховку отключаю, — буркнул я и открыл почту.
В папке «Отложенные» висело несколько писем. У каждого стоял таймер отправки. Я спокойно выделил их все и нажал «Отменить».
Светлана подошла и заглянула мне через плечо. Медленно покачала головой и вернулась в кресло.
— Ты либо невероятно всё просчитываешь, — сказала она, — либо просто параноик.
Щелчок закрытого ноутбука прозвучал в тишине слишком громко.
— В моих обстоятельствах
