уже мертвы, либо начнут беспокоиться о ней.
Я не могу гарантировать, что ничего не пойдёт не так, но я уверен, что всё будет хорошо.
— Этторе? — Громко спрашивает Данте, стоя за дверью моего кабинета. Я вздрагиваю, совершенно не ожидая его появления.
Я не видел его с тех пор, как рассказал ему правду. Он не выходил на связь, а я не пыталась связаться с ним. Это было к лучшему. Ему нужно было прийти в себя.
— Входи, — говорю я, направляясь за добавкой, когда дверь открывается, и он заходит внутрь.
— Даже дьявол устаёт от ада, Этторе, — бормочет он, и я вижу, как он в темноте направляется к окну. Мои глаза уже привыкли к темноте, и я могу следить за его движениями.
— И что бы ты делал в аду, брат? — Спрашиваю я, слегка насмешливо, понимая, что он имеет в виду.
— Я ещё не закончил свой приговор, — отвечает он, отодвигая часть занавесок, и в комнату проникают яркие солнечные лучи, покрывая пылью мебель и интерьер. — Вот почему он приходит поиграть на Землю, — он подходит ко мне. — Тебе следует иногда впускать в дом свет.
— А нужно ли? — Я понимаю, что он имеет в виду солнечный свет или любой другой источник света в моём пространстве, но это звучит как намёк на мою мрачную жизнь, и я чувствую укол.
Он останавливается перед моим столом.
— Нам нужно поговорить. — Его резкий тон выдаёт беспокойство и, возможно, гнев.
— В чём дело, Чезаре? — Сегодня хороший день, и я не хочу, чтобы дела преступного мира портили его.
Он начинает ходить по комнате, сжав руки в кулаки, а его челюсть заостряется, как бритва:
— Я знаю, ты просил меня забыть об этом, но я не могу...
— Скажи мне, что ты не наделал глупостей, — я хлопаю ладонью по столу.
— Всё зависит от того, что можно считать глупостью, — он щёлкает языком, словно ему безразличен мой гнев. — Я провёл небольшое расследование о нашем отце, Бенедетто Мессине. Поскольку ты больше ничего о нём не говорил, я решил взять дело в свои руки.
Это. Это не так уж и глупо, но всё же...
Я тяжело вздыхаю:
— Мы уже говорили об этом, Чезаре. Позволь ранам затянуться.
Он качает головой:
— Но в том-то и проблема, Этторе, что они не заживают.
— Тень нашего отца слишком долго нависала над нами. Не кажется ли тебе, что пришло время забыть об этом? — Я был полон решимости убить этого человека, но потом подумал, что, возможно, просто оставить психопата в покое, так будет лучше для всех.
Чтобы избавиться от него, потребуется пролить много крови, а мне теперь есть что терять.
У меня есть Зои, которую я могу потерять.
Чезаре снова качает головой:
— Ты хочешь покончить с этим, забыв, но мне нужно покончить с этим, отомстив. Я не могу просто жить дальше, зная, что Бенедетто где-то там, живёт своей жизнью, в то время как мы страдаем.
— Но страдаем ли мы? — Я ставлю свой стакан с виски, и он быстро тянется за ним, выпивая содержимое.
— Что с тобой? — Ухмыляется он спрашивая. Я знаю, что когда он в таком настроении, это означает, что его кошмары стали ещё более мучительными, и он старается избегать снотворного, которое никогда не приносило ему облегчения.
Тем не менее, я очень хочу, чтобы он перестал шутить и просто выслушал меня.
— Чезаре, Зои вернулась в мою жизнь, и я не могу рисковать потерять её снова, — я обхожу вокруг стола и приближаюсь к нему, но он уже качает головой: — У нас есть шанс начать новую жизнь, освободившись от нашего прошлого. Месть не принесёт нам счастья. Она лишь снова погрузит нас во тьму.
Три дня назад я осознал свою правду, и я никогда не забуду об этом. Никогда.
Его глаза пылают от ярости:
— Возможно, ты и способен забыть, но я не могу, — усмехается он. — Я должен заставить его заплатить за всё, что он сделал. Он — причина, по которой мы жили в страхе, причина, по которой нам приходилось скрывать наши истинные личности.
— И к чему, по-твоему, приведёт месть? Думаешь, его убийство избавит тебя от боли и ночных кошмаров? Это лишь сделает тебя ещё больше похожим на него. — Говорю я, и мой голос эхом отдаётся в воздухе.
— Не смей так со мной разговаривать! — Он делает резкий выпад вперёд, и я теряю равновесие, но быстро встаю на ноги, чтобы не упасть. — Ты этого не понимаешь, да? Ты слишком увлечён своей новой жизнью, чтобы увидеть правду. Его нужно остановить, — рычит он.
Я чувствую, как во мне закипает гнев, но изо всех сил стараюсь сохранить спокойствие:
— Я понимаю, Чезаре. Я понимаю больше, чем ты можешь себе представить. Но я также знаю, что жизнь ради мести разрушит тебя. Я знаю это, потому что потратил годы, лелея эту идею, и она привела меня к такой жажде крови, что я полностью потерял себя.
Я подхожу к нему, стараясь удержать его, и кладу руки ему на плечи. Однако вместо того чтобы успокоиться, он резко бьёт меня кулаком. Я пытаюсь перехватить его руку в воздухе, но ощущаю, как его сила пронзает мою ладонь. Это столкновение потрясает нас обоих.
— Ты в своём уме? — Говорю я, крепко сжимая его кулак. Мы боремся, стараясь заставить друг друга отступить. — Остановись! — Говорю я, выкручивая его руку, и он начинает закипать. — Давай не будем делать глупостей! — Говорю я, отпуская его руку.
— Почему тебя так волнует эта новая жизнь? Почему Зои так важна для тебя? — Спрашивает он, снова толкая меня, но я готов к этому.
— Потому что она напоминает мне, что у нас может быть что-то лучшее, что-то хорошее. Она — мой свет, Чезаре. И ты тоже можешь найти такую, как она, если позволишь себе это.
— Не знаю, смогу ли я, Этторе. Каждый раз, когда я закрываю глаза, я вижу его лицо. Я слышу его голос, словно он всё ещё контролирует меня, — он берёт бутылку виски, но я выхватываю её у него из рук и швыряю через всю комнату. Она ударяется о книжную полку и разбивается об пол.
— Ты сильнее его, — говорю я, сокращая расстояние и беря его лицо в свои ладони. — Посмотри на меня, — я несколько раз похлопываю его по щекам, пока он не смотрит на меня сердито. — Ты сильнее, чем ночные кошмары. Мы можем справиться с этим вместе, но не путём мести. Нам нужно найти
