— И ты решил проучить его, — тяжело сказала Стефания. — Не так ли?
— Разве можно осуждать меня за это? — В его голосе звучало оскорбленное самолюбие. — Я хотел вывести его из игры. Мне вовсе не улыбалось, чтобы твой герой, наблюдающий за птичками в бинокль, превратился во влиятельного магната.
— И завладел бы твоим наследством. — Ее голос звучал практически бесстрастно.
— Да, но я заставил его заплатить за это. Ты всегда была его слабостью. — Он посмотрел на нее, прищурившись. — Это значительно облегчило мои переговоры с ним.
— У Гарри теперь нет слабостей. Поэтому больше не жди поблажек.
— Да? — Он внимательно посмотрел на нее. — Что же случилось, Стеффи? Тебе что, удалось отделаться от него? Или ты не оправдала его ожиданий? — Он усмехнулся. — Ну что ж, это всегда было очевидно. Ты очень милая девушка, Стеффи. Но в тебе не хватает чего-то особенного, какой-то остроты. А Гарри Блейк может купить любую.
Стефания распахнула дверь, в ее глазах полыхал гнев.
— Убирайся сейчас же!
— Я, кажется, наступил на больную мозоль, — сказал он, нисколько не смутившись. — Не обижайся. Конечно, я не столь богат, как его величество мистер Блейк, но тем не менее. Я планирую регулярно бывать в Мельбурне. Почему бы тебе не снять там квартиру? Я бы мог показать тебе, что в постели может быть очень даже весело. Она произнесла, чеканя каждую букву:
— Потому что меня от тебя тошнит. Ты настоящий слизняк! Поверить не могу, что позволила такому типу находиться рядом с собой! Забудь, что я существую на свете.
— Какие терпкие слова! Дай-ка я их попробую на вкус. — С этими словами он схватил ее и прижался к ее губам.
В первый момент ей захотелось отшвырнуть его от себя, расцарапать ему лицо. Но внутренний голос подсказал: он может при этом стать очень опасным, лучше пассивно — и равнодушно! — перетерпеть его поцелуй.
Наконец он отпустил ее и сказал с наглой усмешкой:
— Ладно, Стефания, тебе не о чем беспокоиться. Больше обо мне ты не услышишь. Кому нужна такая холодная, бесчувственная чурка?
Он пошел к своему «мерседесу», припаркованному у края тротуара, послал ей воздушный поцелуй на прощание и умчался прочь, взвизгнув тормозами на повороте.
Надо вымыть лицо. С мылом! — подумала она, брезгливо поежившись. И хотела уже уйти в дом, как вдруг увидела Гарри. Тот стоял в нескольких ярдах от нее с каменным лицом. Сердце Стефании замерло, когда их взгляды встретились. Она не могла пошевелиться, молча наблюдая, как он идет к ней.
— Так вот какой сюрприз приготовила тебе твоя подруга, — сказал он как-то слишком спокойно.
— Нет. — Она беспомощно покрутила головой. — Анжела, как и я, понятия не имела, что Армандо собирается приехать.
— Ты говоришь, что не ждала его. — Гарри плотно сжал губы. — Но, к твоему сожалению, я видел ваше нежное прощание.
— Нет-нет! — Она опять замотала головой. — Ты только думаешь, что видел это, так же как я думала, что видела именно тебя тогда под деревом.
— Ты даже не пыталась его оттолкнуть! Она прочитала в его взгляде презрение и осуждение. В ответ в ней поднялась волна гнева.
— Как ты смеешь, Гарри Блейк, судить меня? Какое, в конце концов, тебе до меня дело? Мои обязанности не выходят за пределы Корнуэлл-Хауса. Ты не имеешь права вмешиваться в мою личную жизнь.
— Стефания, скажи, ради Бога, что у тебя нет никаких дел, с этим подлецом и мерзавцем.
— Ну-ну! Он отзывается о тебе не менее любезно, — съязвила она. — Моя жизнь — мое личное дело, Гарри Блейк. Я не нуждаюсь в твоем одобрении моих поступков.
— Ты собираешься встречаться с ним? — Он схватил ее за плечи. — Отвечай!
— Он просил меня об этом. — Стефании не верилось, что эти слова произносит она сама. Словно какой-то дьявол вселился в нее. Она уже не могла остановиться. — Армандо хочет встречаться со мной в Мельбурне.
— И ты согласилась?! Господи! — Гарри в отчаянии покачал головой, потом его лицо окаменело. — Какая же ты дура, Стеффи.
— Зато ты — просто кладезь мудрости! Не забывай: именно ты первым взял меня как вещь, как товар. Что же удивительного, что теперь нашелся еще один покупатель?
— Эти твои слова я никогда не забуду. — Он побледнел. — До конца жизни. Но ты не должна делать этого. Ты не знаешь, что, он из себя представляет на самом деле, Стефания.
— А ты, значит, намного лучше? — с вызовом бросила она, вскинув голову. — Нет, Гарри. У тебя своя жизнь, у меня — своя. Ты не можешь заставить меня делать по-своему.
— Вероятно, не могу. — Тон его голоса стал жестким. — Но пока ты работаешь на меня, ты не будешь встречаться с ним. Моя машина у дороги. Ты поедешь со мной.
— У меня свой джип...
— Его можно оставить здесь. Я прикую тебя к своей руке на эти дни, Стефания. Когда все закончится, ты вольна превращать свою жизнь в руины, как тебе заблагорассудится. Но пока ты принадлежишь мне!
— Да? — Она вздернула брови. — А как ты намереваешься все объяснить своей гостье?
— Она все поймет, потому что, в отличие от тебя, Стефания, доверяет мне.
— И после этого ты еще называешь меня дурочкой? — Стефания деланно расхохоталась.
— Армандо — женатый мужчина, а я — нет.
— Пока. — Она словно вонзила нож себе в сердце и медленно там повернула. Но остановиться уже не могла. — Ведь ты собираешься жениться, не так ли?
— Да. Но в отличие от Армандо я не дам жене поводов для сомнений в моей преданности. Я и моя жена будем неразрывны до наших последних дней. — Он помолчал. — А теперь поехали домой.
— Я и так дома.
— Конечно, у меня это слово просто вырвалось. — Он слабо улыбнулся. — Тебе нужно забрать отсюда что-нибудь, прежде чем ты вернешься к своим рабочим обязанностям?
— Сумку и письма.
Стефания вошла в дом и сгребла почту со стола в сумку. Потом повернулась и увидела его за своей спиной.
— Мир потерял великого полицейского, когда ты решил стать бизнес-магнатом, — процедила она сквозь зубы.
Гарри ответил сдержанно:
— Потерять доверие очень легко, дорогая. Знаешь, я предлагаю объявить перемирие. По крайней мере, до отъезда моих гостей. Наше постоянное пикирование вряд ли будет понятно окружающим.
— Прекрасно. Будем считать перемирие объявленным. До момента, когда я смогу уйти после отъезда гостей.
— Согласен, — устало сказал он. — Больше я не стану удерживать тебя.
Она пошла вслед за ним к машине с гордо поднятой головой, но с каждым шагом ее все больше одолевало чувство поражения. А не победы.
В субботу, возвращаясь домой, после посещения спортивного клуба, Стефания должна была признать, что все идет как нельзя лучше. Если не считать ее внутреннего состояния, которое она старательно держала под контролем.
