— Нет! — закричала Стефания. — Я не хочу видеть эту вещь снова! Все испорчено! Все окончательно испорчено!
Стефания открыла глаза, возвращаясь к реальности. На мгновение ей показалось, что стекла джипа снова залиты дождем. Потом она поняла: это слезы застилают ей глаза. Она застонала и прижала стиснутый кулак ко рту, чтобы не закричать.
Были годы в ее жизни, когда Стефании казалось, что она ненавидит Гарри, когда она в мыслях воздвигала между ними баррикаду из подозрений, горечи и обиды. Она надеялась, что, если постоянно твердить себе о ненависти к нему — так все и будет. Теперь она видела, что ее усилия были тщетны.
Стефания бессильно подумала: я любила его тогда, люблю и теперь. Но быть с мужчиной, которому не доверяю, я не могу. И ничего тут не поделаешь.
Все слезы были выплаканы. Настала пора возвращаться в Корнуэлл-Хаус. Из прошлого — в настоящее.
Глава десятая
Приехав в поместье, Стефания, слава Богу, никого не встретила, беспрепятственно прошла в свою комнату и стала приводить себя в порядок. Она натерлась любимым гелем с тонким запахом свежести, долго простояла под душем, тщательно вымыла голову. Ей казалось, что она смывает с себя прошлое. Конечно, жизнь под одной крышей с Гарри, но не с ним окажется нелегкой. Но все-таки как-то это можно будет преодолеть, решила Стефания.
Насухо вытерев тело, она надела кружевные трусики и такой же лифчик. Потом накинула старенький халат, взяла фен и принялась медленно просушивать каждую прядь своих длинных волос. Стефания уже почти закончила, когда услышала нетерпеливый стук в дверь, проникший сквозь громкое жужжание фена. Она выключила его, запахнула халат поглубже, открыла двери.
На лице Гарри выражение нетерпения дополнялось искренним удивлением.
— Ты что, не слышала моего стука? Я уже было подумал, не заснула ли ты в ванне!
— Я сушила волосы, — ответила она, чувствуя, как от одного взгляда на него теряет самообладание.
Серые глаза пробежали по ее лицу.
— Вижу-вижу. — Он коснулся шелковой прядки волос. — А знаешь, сейчас тебе нельзя дать больше шестнадцати, Стеффи.
Она подумала, вся будто согреваясь изнутри: когда ты смотришь на меня так, я и чувствую себя, будто мне снова шестнадцать! И нарочито громко, скрывая смущение, спросила:
— Тебе что-нибудь надо? Что случилось?
— Я пришел дать тебе вот это. — Он протянул ей большую плоскую коробку, украшенную шелковым бантом. Удивленно подняв брови, Стефания нерешительно взяла коробку в руки. — Открой и увидишь.
Она развязала ленту, подняла крышку — и ее глазам предстал блестящий атлас. Черный? — подумала Стефания в первое мгновение, но блики от люстры высветили густой рубиновый цвет. Она вынула из коробки элегантное платье — с длинными рукавами и глубоким вырезом на спине.
— Я хочу, чтобы ты надела его на ужин в воскресенье. — Гарри повел ее из ванной в спальню. — Этот цвет называют венецианским красным.
— Оно прелестно, — прошептала Стефания пересохшими губами. — Но ты не обязан покупать мне одежду, это не входит в наше соглашение.
Он пожал плечами.
— Смотри на него как на подарок... или как на премию за свой труд на этой неделе.
Тяжелая ткань платья струящимися складками скользила сквозь ее пальцы.
— Как ты узнал мой размер? И почему выбрал этот цвет?
— Тебе понравится такой ответ: «Мне подсказал инстинкт»?
Она улыбнулась.
— Боюсь, что полагаться на мужскую интуицию не менее опасно, чем на женскую. Я еще никогда не носила красного. Пойдет ли мне?..
Их глаза встретились.
— Примерь — и тогда мы узнаем. — Он сел в кресло и расслабил узел галстука под темным деловым костюмом.
— Прямо... перед тобой? — Она напряглась, как пружина.
— Да. Здесь и сейчас, — кивнул он, вытянув свои длинные ноги.
Стефания знала, что потом сильно пожалеет о своей браваде. Но ее уже понесло. Он ждет от нее протеста, отговорок, что, мол, его требование не входит в их деловое соглашение... Этого ты не дождешься! Она вздернула подбородок, развязала пояс своего халата, с вызовом посмотрела на него и скинула его на пол. Однако то был не конец «процедуры»: с первого взгляда было видно, что это платье следует надевать на голое тело.
Продолжая смотреть ему в глаза, она расстегнула застежку бюстгальтера, и тонкие бретельки соскользнули с ее плеч. На мгновение она дразняще задержала падение кружевных чашечек, прикрывающих груди, а потом решительно распрямилась, представ его взору почти нагая, защищенная лишь тонкой полоской ажурных трусиков. Стефания больше не чувствовала ни страха, ни смущения. Ей хотелось, чтобы он смотрел, прикасался к ней, а потом...
Неторопливо она откинула волосы с лица, слыша вырвавшийся у него судорожный вздох, помедлила секунду и, так же неторопливо взяв платье, надела его на разгоряченное тело. Мягкие складки обвили тонкую талию и стройные бедра, будто платье шили специально для нее.
При прикосновении атласа напрягшие соски болезненно заныли. Она не сомневалась, что его тело томится точно так же.
Ее взгляд обратился к зеркалу на стене — неужели в нем отражается она, Стефания Уодсворд? Ее кожа приобрела какой-то новый оттенок в отсветах темно-красного цвета ткани и каштанового блеска волос. Босая, она грациозно пошла к нему, шурша юбкой.
— Пожалуйста, застегни молнию, — невозмутимо сказала она и повернулась к нему спиной.
Боковым зрением она увидала, что он встал с кресла. Затем последовала пауза, во время которой Стефания вся напряглась в ожидании...
Он вздохнул и зарылся лицом в ее волосы, его руки скользнули под платье и мягко обхватили ее груди. Она выгнулась, прижавшись к нему всем телом, ослепленная зовом своей чувственности. Пальцы Гарри сжали горящие соски, и стон желания вырвался из ее горла. Он повернул Стефанию к себе лицом и принялся страстно целовать раскрывшиеся влажные губы.
Когда он поднял голову, она потянулась к его губам, но он покачал головой и неожиданно улыбнулся.
— Нет-нет. Это было бы слишком просто, Стеффи. Мне нужно гораздо больше. — Мягко, но решительно Гарри отстранил ее и пошел к выходу. У двери он обернулся.
— Кроме перечисленных гостей, я жду на наш прием еще одну персону. — Он помолчал и добавил в завершение: — Миссис Стюарт уже получила распоряжение, поместить эту гостью в комнате рядом с моей.
С этими словами он вышел.
Прошло немало времени, пока она смогла пошевелиться, ощутить себя снова хозяйкой собственных рук и ног. С трудом стащила с себя платье, повесила в шкаф. Пытаясь при этом понять, что с ней произошло, заглянула в зеркало. Оттуда на нее смотрела какая-то растерянная незнакомая девушка, совершенно раздетая, если не считать кружевных трусиков.
