Но уж кого-кого, а меня таким не проймешь. Смерть я видел слишком часто, чтобы теперь опускать глаза в землю.
Эта игра длилась больше половины минуты, и чем дольше я смотрел, тем меньше я осознавал, что происходило вокруг меня.
Изначально я замечал, как охранники по обе стороны от лидера сверлили нас взглядами, а мои спутники отвечали им тем же, не давая ни малейшего повода усомниться в своей выдержке.
Хорошо. Мои люди не дрогнули. Это был важный момент — первое впечатление о силе нашей группы.
Но по мере того как секунды растягивались и тишина царила над поляной, глаза лидера, казалось, приобретали магнетический блеск. В них появилась суровая, неумолимая угроза, которая не ослабевала, пока он не заговорил.
— Ты не тот, кого зовут Верига, — голос звучал низко и глубоко, словно тяжелый камень, катящийся по склону.
— Нет, — сказал медленно. — Я здесь от его имени.
Солнцепоклонник слегка повернул голову в сторону, но продолжал смотреть на меня.
— Мне кажется, ты лжешь мне, человек. Почему ты думаешь, что это так?
Он стоял, словно высеченный из камня, а его пристальный взгляд, казалось, давил на меня, будто проверяя на прочность. Легкий наклон головы, медленное движение руки — каждое действие было выверено, словно он знал, что любая мелочь способна заставить собеседника дрогнуть.
Он явно хотел выбить меня из равновесия, к сожалению с этим он явно обратился не по адресу.
— Потому что Верига мертв.
Он моргнул один раз, медленно, но его лицо не изменилось.
— Ты убил его?
— Да.
— Это, я думаю, правда. Почему же тогда ты приходишь сюда с его имуществом?
— Совершить сделку, на которую вы договорились. Смерть торговца не отменяет контракт.
Впервые лицо этого солнцепоклонника показало какое-то подобие эмоций. Это была очень маленькая усмешка, мелькнувшая внезапно в уголке его рта, прежде чем раствориться как-будто ее и не было.
Я тоже легонько усмехнулся в ответ и снова принял суровое выражение лица.
— Своеобразный взгляд на рассматриваемый вопрос, должен признать. Но, учитывая природу человека, который заключил сделку, я думаю, что могу… пересмотреть свои мысли по этому поводу.
Я слегка приподнял бровь. Интересно, что он имеет ввиду. По его лицу было трудно определить его намерения. Собирался ли он убить меня или открыть торговое окно?
— Ты говорил с этим человеком перед тем, как убил его?
— Говорил.
— И что ты о нем думаешь?
— Честно? Думаю, он был нарциссическим, психопатическим мелким говнюком, и я могу с уверенностью сказать, что рад, что он мертв. И это отнюдь не легкомысленное утверждение.
— Неужели?
— Это так. И, чтобы внести ясность, я бы не назвал свои действия умышленным убийством. Скорее это была самооборона. Он сделал первый ход.
Лидер солнцепоклонников наклонил голову снова, точно так же, как в первый раз, когда он установил, что я лгу, и точно так же, как в прошлый раз, он будто читал меня как чертову книгу.
— В этом есть какая-то часть, которая неправдива… — старик повернулся, чтобы посмотреть на младшего мужчину рядом с ним. Они обменялись долгим, пустым взглядом, затем повернулись обратно ко мне.
Что-то подсказывало мне, что это был момент, в котором они решали нашу судьбу. Одновременно с этим в голове пронеслись несколько вариантов, как дать моим спутникам фору и как завалить как можно больше эти бледно-желтых ублюдков одним махом…
Сердце ускорило биение. Рука напряглась, готовая в любую секунду метнуться к поясу, выхватить взрывчатку и привести её в действие.
Я чувствовал себя как чертов амиго, заключающий сделку в мексиканской пустыне. Время словно замедлилось, а зрение стало четче, фиксируя каждую малейшую деталь.
Вскоре старик заговорил.
— Обстоятельства, подобные этим, обычно беспокоили бы меня, — сказал он спокойным тоном. — Если бы не мерзкая природа человека, который изначально заключил со мной эту сделку. Он был ужасным созданием, если можно так выразиться. Поэтому в таких обстоятельствах, его смерть — это не трагедия.
Он уставился на меня, словно пытался прочитать мои мысли. Затем резко спешился со своего фиолетового бегемота и двинулся в мою сторону.
Охранники остались на местах, хотя молодой заместитель явно нервничал. Старик остановился на полпути и замер, ожидая моих действий.
Сидеть в ответ как истукан я не собирался. Это же не проверка документов на блокпосту — здесь играли в равенство. Надеюсь, это была демонстрация взаимного уважения, а не подготовка к драке.
Моя команда тоже напряглась за спиной. Я почувствовал их готовность рвануть в бой по первому сигналу. Приятно было знать, что не остался один на один с этими типами.
Я спрыгнул с Зари и пошел навстречу.
Солнцепоклонник держался как кадровый военный — спина прямая, плечи расправлены. Меч болтался в ножнах, но я не сомневался, что он выхватит его за долю секунды.
Невольно промелькнула мысль: интересно, кто из нас кого успеет завалить раньше, если дело дойдет до боя?
Я остановился в метре от него. Солнцепоклонник несколько секунд изучал меня взглядом, потом слегка усмехнулся.
— Как тебя зовут, князь поселения?
— Василий Ястребов, — сказал я после мгновения, думая, что честность, вероятно, лучшая политика отныне.
— Я Светозар Восходов, князь солнцепоклонников Зареченского. Приятно познакомиться, князь Василий.
Солнцепоклонник протянул мне руку для рукопожатия. Я несколько мгновений изучал его, размышляя, нет ли здесь подвоха.
Если он попытается перерезать мне горло, то, вероятно, преуспеет, но у меня всё ещё был при себе Кинжал Сокрытия. По крайней мере, я мог утешиться тем, что мы оба отправимся в мир иной.
Я пожал его руку в ответ. Командное слово в любую секунду было готово сорваться с моих губ.
Я остановился и ждал… Но вместо удара или скрытой угрозы ощутил лишь крепкое, уверенное рукопожатие. Светозар даже поднял свою вторую руку и обхватил ею наши сжатые ладони в ещё более почтительном рукопожатии.
— Я понимаю, как трудно доверять тем, кого не знаешь в таких землях, и не хочу усугублять эти мысли. Мы мирный народ, когда всё хорошо, и верим в то, что большая часть земель за нашими границами должна жить по своим законам. Поведение других нас не касается, если только они не решают действовать насилием против моего народа.
Тебе следует знать, что иногда мы причисляем тех, с кем регулярно имеем дело, к своим, но этот человек Верига, с которым я ранее беседовал… Он был слишком неприятен, чтобы я мог назвать его
