корсианцы отличались от других, они не пытались ублажать свои взгляды писаными красавицами, видя в иноземцах обычную рабочую силу. Думаю, сама мысль о совокуплении с инопланетянами должна была показаться им противной.
Приблизившись к небольшой площади, я заметил развешивающих цветные флаги ящеров. Они перемещались на специальной левитирующей платформе всего в метре над головами проходящих под ними корсианцев, и те вообще не обращали внимания на опасность врезаться, полностью уверенные в собственной неуязвимости. При приближении местных инопланетяне неизменно спешили убраться в сторону, стараясь не создавать помех сиятельным господам.
Площадь состояла из красивого пруда в центре и расположенных по кругу скамеек, где грациозно восседали корсианцы, лениво пролистывая ленту в коммуникаторах. Почему-то никто из них не пользовался продвинутыми нейроинтерфейсами. С их-то деньгами, думаю, это вообще не проблема…
Дальше начинался небольшой парк с розовыми деревьями, создававшими лёгкое ощущение сказочности происходящего. Также я заметил первые признаки упомянутого ранее праздника. На изящных фонарях висели горизонтальные баннеры с грозными инопланетянами, застывшими в эффектных позах.
Я задержался у изображения молотоголового, в которого меня ненадолго засунул Варисс. К сожалению, помимо имени «Бубум» другой информации не было, ну и в качестве оружия он использовал реактивную секиру. Странный выбор, с его глазами он куда больше подходил на роль снайпера.
— Интересное наблюдение, — протянул Варисс, с которым я поделился мыслью. — У Бубума увеличена сила, он традиционный молотобоец. Никто не выбирал его в качестве стрелка… но вы, конечно, можете попробовать.
— Может, пора поделиться со мной подробностями?
— Не всё сразу, господин Цезарь. Подождите немного и сами всё поймёте. — Корсианец подошёл к свободной скамейке прямо у воды, грациозно опустился на отполированное каменное сиденье и вытянул руку в сторону. В течение пяти секунд к нему подскочил кошак-зверолюд и вручил прозрачный пакетик с семенами. На лице Варисса появилась лёгкая улыбка, и он принялся кормить лениво подплывших инопланетных уток с двумя парами крыльев. — Как вам наш мир?
— Он странный. Фасад, безусловно, красивый, но за ним чувствуется сладковатый душок гнили. — Сам не знаю, почему ответил именно так. Наверное, обстановка располагала к философским размышлениям. — Почему вас так интересует моё мнение?
— На самом деле мне совершенно неважно, что вы о нас думаете, — тихо рассмеялся церемониймейстер, не скрывая превосходства в голосе. — Много ли для вас значит мнение вашей собаки?
— Я кошатник, — не стал поддаваться явной провокации, слишком похоже на очередную проверку. — Вопрос в силе, я не понимаю, к чему наша прогулка.
— Мне хотелось, чтобы вы чуть лучше поняли наш народ. Разумеется, пары часов на обычных улицах совершенно недостаточно для создания объективного мнения, поэтому я дополню их небольшим рассказом. — Продолжая кормить уток, он закинул ногу за ногу и перешёл на менторский тон: — Наш народ избавлен от многих вещей, с которыми приходится справляться низшим… точнее младшим расам. Недавний совет правительства выпустил рекомендацию придерживаться именно этого термина.
Он снова сделал паузу, ожидая реакции. Я не стал следовать совету Андрея по построению диалога и поманил к себе стоявшего неподалёку кошака. Немного помедлив в сомнениях, он подошёл ко мне и подал мешочек с кормом. Я щедро зачерпнул из него и бросил ошалевшим уткам тройную порцию.
— Мы полностью победили голод, болезни, войны, финансовые кризисы. Вся необходимая работа выполняется младшими расами за разумное вознаграждение. Нам не угрожает Рой, так называемые жуки находятся слишком далеко и не способны добраться до нас в том числе и благодаря вам, Легионерам. — Варисс не отреагировал на мой жест, и теперь мы кормили уток вместе под монотонный, слегка убаюкивающий рассказ. — Единственным врагом нашей благословенной расы осталась банальная скука. Когда добился всего и в жизни не осталось вызовов, многовековое существование ощущается весьма пресным на вкус. Для абсолютного большинства новые впечатления становятся основной целью. Изысканные или, наоборот, примитивные блюда, слегка небезопасные приключения, спортивные соревнования. Крупнейшие турниры по галактическому футболу просматривают больше девяноста процентов населения Корси! Абсолютный рекорд по меркам Федерации.
— Полагаю, наш концерт тоже вошёл в список новых впечатлений?
— Вы весьма проницательны… господин Цезарь, — он точно хотел добавить «для лысой обезьяны», сдержавшись в последний момент. — Надеюсь, теперь вы лучше понимаете, в чём заключается важность предстоящего праздника.
Хм, а ведь с такой логикой корсианец, ответственный за проведение масштабных событий вроде нашего концерта, должен обладать большим весом в обществе. Теперь понятно, почему он так легко смог наказать того ушастого. Но вот где связь между развлечениями и тайными операциями? Он ведь отправлял нас на ту планету, заражённую Белым Роем. Или это у них тоже такой спорт?
— В чём заключается суть нового праздника? — спросил, заранее зная ответ. Баннеры с разными бойцами и вселение в одного из них оказались вполне прозрачными намёками. — Сражения на арене между Легионерами?
— Не совсем, — его улыбка из относительно дружелюбной превратилась в покровительственную. — Вам действительно предстоит сразиться в непривычном теле, но не против коллег. Мы не могли позволить вам забрать всё веселье. Прямо сейчас лучшие сыны и дочери нашего мира сражаются за право выйти на арену под крики обожающей толпы.
— То есть Легионеры против корсианцев? — кажется, начинаю понимать, что чувствовали древние гладиаторы, выходившие на пески Колизея против скучающих римлян. По версии нашего историка, им выдавали худшее оружие, часто наносили скрытые раны или морили голодом. — Разве у нас есть шансы?
— Неужели вы настолько не верите в свои боевые навыки? — он повернулся ко мне, в изумлении вскинув брови. — Мне казалось, один из лучших Легионеров Федерации должен больше ценить себя.
— Дело не в моих умениях, — пропустил комплимент мимо ушей, сосредоточившись на главном. — Я так полагаю: тела разработаны вашими учёными. У них могут быть две версии, для своих и чужих, с разными боевыми характеристиками. Или какие-то другие способы влиять на поединок незаметно для зрителей.
— Вы не устаёте удивлять меня, господин Цезарь, — Варисс шумно вздохнул, возвращаясь к крайне важному кормлению уток. — Своей одновременной правотой и неправотой. Разумеется, нашим учёным не составит никакого труда провернуть все перечисленные вами вещи, вы бы даже не заметили непрямого вмешательства. И ровно по той же причине мы не станем этого делать. Зачем?
— Ради победы? Что может быть хуже проигрыша низшему? — спросил прямо, внимательно следя за его реакцией. Хм, хороший самоконтроль, ни один мускул на лице не дрогнул.
— Я попрошу вас не выражаться и придерживаться термина «младшие расы». И да, вы вновь сказали правильную вещь, проигрыш в соревновании кому-то из вас — страшный удар по психике гражданина Корси, и ему точно понадобится множество сеансов со специалистами. Но вы смотрите на ситуацию под
