лицо. Впервые увидев подругу без привычных очков, я заметила, какой красивой была радужка ее глаз – золотистой, с красивыми темно-зелеными, словно вершины елей летом, вкраплениями.
– А из плохого? – гнусаво спросила Даша, готовая с новой силой предаться рыданиям.
– Из плохого, – я в утешительном жесте положила ладони ей на колени, – цвет вряд ли подойдет к твоему платью.
Даже мягкая и немного завуалированная формулировка не спасла Дашу от последующего крика отчаяния и новых слез. Только тогда Виола опомнилась и тут же оказалась на кровати рядом с Дашей. Как безвольную куклу, она притянула подругу к себе и, обхватив ладонью Дашу за затылок, приложила к собственному плечу, позволив ей хорошенько выплакаться. Даша совсем размякла в руках Виолетты, ища утешения, и перестала сдерживаться. В моей же голове быстро закрутились шестеренки – я надеялась вспомнить хоть что-то полезное об окрашивании волос, но проблема в том, что я никогда этим не интересовалась: всегда носила родной цвет, а каждый визит в парикмахерскую заканчивался просьбой подровнять кончики.
Делать было нечего. Выудив из кармана телефон, я открыла список контактов и нашла мамин номер. Послышалось несколько длинных гудков, прежде чем она ответила:
– Алло. Ася, у тебя все хорошо?
– У меня да, а вот у Даши… – я снова окинула взглядом безутешную подругу и решила, что для продолжения разговора лучше выйти в коридор. – …Не очень.
Кратко описав ситуацию, я попросила маму о помощи. Но она, как и я сама, мало что понимала в волосах, зато предложила идею, которая, пусть и временно, решала проблему. Оставалось только доехать до супермаркета покрупнее, где, возможно, продавалось нужное.
– Я бы свозила тебя, но пока помогаю Денису и его матери с садом на территории комплекса. К выпускному будет настоящее загляденье!
– Жду не дождусь, когда увижу, ведь там пройдет торжественная часть выпускного.
– Да, поэтому сейчас мы особенно стараемся. Без магии, сама понимаешь, в такой короткий срок мало что получилось бы.
– А это не опасно? – заговорщически понижая голос, спросила я, беспокоясь, что кто-то в коридоре может объявиться не вовремя и случайно услышать обрывок разговора.
– Что ты имеешь в виду?
– Ну, что вы колдуете на территории комплекса.
– Сюда нет доступа никому, кроме нас. По периметру сад закрыт высокими деревянными ставнями, чтобы не испортить сюрприз.
– Как-то слишком сложно все, – удивилась я. – И Татьянин отец не возражал?
– О нет, напротив. Сад же станет одной из фишек открытия комплекса!
– Любят же в Ксертони разводить растительность…
– А почему нет, если это красиво? – фраза прозвучала так беззаботно, что напомнила мне прошлую Марию, которую я хорошо знала, и эта ассоциация на мгновение вызвала улыбку. Но затем горечь вернулась – я больше не знала, когда мама была со мной настоящей, а когда играла роль для прикрытия своей сущности беглой ведьмы.
– Красиво, но недолговечно, как сами цветы.
– Это мы еще посмотрим, – ответила она с легкой усмешкой и выдержала небольшую паузу, нагоняя интригу. – Ты удивишься, на что будут способны эти цветы, когда мы закончим.
– Хорошо, – я немного замялась, – ладно. Мне пора.
– Если хочешь, можем завтра съездить и все купить, чтобы помочь Даше.
Предложение звучало соблазнительно, но, аккуратно заглянув в номер и прислушавшись, я быстро поняла, что Дашины рыдания и не думали успокаиваться. Хотелось мне того или нет, но проблему нужно было решать сейчас, и быстро, пока желтое буйство не увидели другие одноклассницы: ее точно поднимут на смех и будут подтрунивать до конца выпускного, если узнают.
– Боюсь, завтра уже будет поздно. Спасибо за помощь. Мы дальше как-нибудь сами.
– Ладно, – она выдохнула на полуслове, с едва уловимой долей разочарования в голосе. – Если что, звони еще, не стесняйся. Может, придумаем другой вариант, если ничего не получится. Последнее время мы так редко говорим…
Слова матери задели в моей душе определенные струны, но мне меньше всего хотелось сейчас продолжать за них тянуть. Одна проблема за раз – мой новый лимит.
– Будем надеяться, что все получится с первого раза. Пока. – Я нажала на кнопку сброса на экране и еще какое-то время смотрела на заставку телефона, сама не зная, чего жду. Мне просто нужна была передышка, но жизнь упорно отказывалась ее давать.
Я вернулась в номер и с порога заявила, что знаю, как решить проблему. Виола с некоторым недоверием посмотрела на меня, но все же прислушалась.
– Нужно закрасить цвет.
– Ты с ума сошла? – запротестовала она. – Мы же ей все волосы повторным окрашиванием убьем!
– Мама сказала, не убьем, если средство будет оттеночным.
Я обратилась к Тане:
– Вы чем ее красили?
Татьяна с испугом посмотрела на меня:
– Чего это «вы»? Я здесь ни при чем. – Она ткнула в сторону Даши: – Это она сама себя так.
– Да не важно уже, сама или не сама. Чем красили? Где упаковка?
Таня удалилась в ванную комнату, а когда вернулась, протянула мне темную прямоугольную коробку из-под магазинной краски. Я изучила информацию на упаковке и убедилась, что мама правильно поняла ситуацию.
– Ну, все понятно, – я демонстративно потрясла коробкой. – Это сильный осветлитель, который Дашины темные волосы высветил на девять тонов. Но из ее родного цвета никогда бы с первого раза не получился красивый блонд. Зато теперь у нас есть желтоватая база, на которую хорошо может лечь другой оттенок. Главное, не брать сразу черный или очень темный: может пятнами пойти при первом же мытье головы.
– И что ты предлагаешь?
– Поехать в магазин и взять оттенок поярче.
Даша отлепилась от Виолеттиного плеча и, растирая кулаком жгучие слезы по лицу, с дрожью в голосе сказала:
– Мне плевать, какой это будет цвет. Только не желтый, пожалуйста. Сделайте что-нибудь.
– Тише, моя хорошая. – Виола вновь потянула Дашу к себе, продолжая утешать: – Тише.
Виола подала мне знак, чтобы я поскорее убралась из номера и приступила к выполнению плана. Рассчитывать, что она поведет машину, было глупо: сейчас Дашу явно устраивало только плечо Виолетты. Подумав, кто еще мог бы мне помочь, я направилась в номер, где, как надеялась, до сих пор спали Диана, Макс и Артур.
Кто бы мог подумать, что вампиры могут так крепко спать? Я стучала, звала ребят по именам, но, как назло, тишину по ту сторону двери нарушало лишь стройное сопение счастливцев, которые провели всю ночь за разговорами. Похоже, чуткость к звукам – сильно выборочное явление. Чем тревожнее по жизни ты сам, тем легче ослабить сладкие объятия Морфея.
Возвращаться и каким-то чудом отрывать Виолу от безутешной Даши, чтобы съездить в магазин с ней, я не рискнула, а потому отправилась в фойе
