просьбу, мы тронулись вновь.
– Вбей адрес магазина в навигатор, – попросил Стас и открыл на экране автомобиля клавиатуру ввода.
Мои пальцы послушно забегали по сенсору, и уже скоро заставка на экране сменилась на карту с жирной салатовой линией предстоящего пути.
– Пишет, за тридцать минут доедем.
– Супер.
За все время, что мы петляли по монотонной дороге, где лес окружал нас по обе стороны, навстречу нам не попался ни один автомобиль. Уже на выезде с лесной дороги Стас притормозил, проверяя на всякий случай, нет ли встречных машин, и без каких-либо проблем выехал на новую дорогу. Периодически на пути нам встречались указатели к небольшим поселкам и садовым товариществам, намекая на присутствующую жизнь, но она, как и прежде, оставалась только теоретической: хоть бы один автомобиль мимо пронесся, честное слово. Понимание, что за прошедшие десять минут мы были единственными, кто выбрал этот путь, щекотало и без того расшатанные нервы.
– Может, радио включим? – предложила я, надеясь выбраться из гнетущей тишины, которая только усугубляла мою тревогу.
– Может, – кивнул Стас, – а может, поговорим?
– О чем?
Стас отнял руку от руля и сделал пригласительный жест:
– Предлагай тему.
– Любую?
Он кивнул, и я почувствовала, как стены ловушки уже готовились обрушиться на меня.
– Куда вы ездили вчера с отцом?
Брови Стаса подскочили:
– Вау. То есть тебе куда интереснее узнать, где я был с отцом, а не обсудить то, что произошло между нами вчера?
– Я этого не говорила.
– Я тоже, знаешь, много чего не говорил, однако это никогда не мешало тебе бросить пару-тройку обвинений на мой счет.
– Просто я хорошо тебя знаю.
Он задумчиво смотрел на дорогу, закусывая край губы, точно взвешивая, так ли это на самом деле.
– Думаешь? Тогда скажи мне вот что: как у меня дела?
Вопрос застал меня врасплох.
– Как у тебя дела?
– Ну да. Раз ты так хорошо меня знаешь, расскажи.
Я потупилась, не понимая, что Стас хотел от меня услышать.
– Х-хорошо? – впервые в жизни заикнулась я, и щеки обдало жаром от неловкости происходящего.
Стас прыснул и сильнее обхватил руль.
– Ладно, – сказал он, заканчивая мои мучения. – Проехали. Отец просто решил заранее сделать мне подарок на день рождения, раз сегодня будет недоступен.
– А когда оно у тебя?
– Ты мне скажи, мисс «просто я хорошо тебя знаю».
– Только не говори, что сегодня.
– Как скажешь. – Знакомая самодовольная улыбка вернулась на его лицо. – Не буду.
– Что, действительно сегодня?
– Ты вроде просила не говорить.
Я не выдержала и принялась колотить Стаса в плечо, отчего он тут же ойкнул.
– Да потише ты! Я же машину веду, – пусть замечание и звучало серьезно, на лице у него по-прежнему была улыбка.
– Прости, – опомнилась я и откинулась в кресле, сложив руки на груди, чтобы не вытворить еще чего-нибудь.
Неужели у него правда сегодня день рождения? Теряясь в догадках, я решила оставить этот вопрос, пока не сделала еще хуже, а позднее уточнить у Дианы. В конце концов, даже если я и не могла рассчитывать на нечто большое, серьезное со Стасом, он был мне дорог и близок. Вот только я упрямо продолжала отталкивать его от себя, боясь лишний раз обжечься. Какая-то часть меня по-своему сожалела о том, что между нами произошло. Не так, конечно, как если бы зверь вырвался наружу в душевой и разорвал Стаса, но мне будто дали надкусить большой и безумно ароматный бургер, сочащийся соусом и расплавленным сыром, а дав распробовать, отложили в сторону, велев никогда больше не притрагиваться.
Попробовав раз, отказаться от Стаса было чертовски сложно. Даже сейчас я не могла перестать разглядывать его губы, подмечать, как и почему он улыбнулся, и запоминать эти ямочки на его щеках как предвестники искреннего смеха. Достаточно Стасу только попросить, и я не раздумывая бросилась бы к нему в объятия, твердя себе под нос, что каждая возможность может быть последней. Мне было невозможно им надышаться, как утопающей.
Он – мой личный сорт аконита[1]. И чтобы спасти себя, лучшее, что я могла сделать, – это растягивать дистанцию между нами на сотни километров. Хотя бы в своей голове. Мне не верилось во взаимные чувства даже после того, что произошло вчера. И все же, даже если сердцем я верила, что шанс на это есть, умом понимала: Стас не задержится в Ксертони. Тем более вряд ли вернется, если поступит в Москву. Сначала он начнет обещать приезжать на каждые каникулы и семейные праздники вроде дней рождений. В первый год это будет довольно легко, пока не начались профильные предметы, а за ними и практика. Постепенно свободного времени станет совсем мало, да и Москва будет манить своими возможностями, людьми и открытиями. Стас ведь так любит искусство, и в особенности – живопись. Окажется, что рядом с ним постоянно проходят новые выставки, мероприятия. Жизнь сама, как буйное течение, подхватит его и понесет в бескрайний океан возможностей, качая по волнам и обещая, что скоро за линией горизонта обязательно покажется край, а Стас с радостью обманется, продолжая наблюдать, куда его несет поток.
Я порадуюсь за него потом, через много лет, когда мы случайно вновь встретимся, а он не состарится ни на день. Моя же жизнь навсегда останется связанной с папой, мамой, Ксертонью и ее обитателями: буду оберегать сон одних и тайны других. Меня не тяготил этот выбор. Чувство долга по-своему наполняло и придавало жизни смысл, но в то же время сама мысль потерять Стаса отравляла остатки светлого внутри, заставляя чувствовать лишь горечь. Мне бы наступить себе на сердце. Оттолкнуть Стаса еще сильнее. Но этот чертов страх хоть как-то все выяснить и определить заставлял меня сидеть здесь, в машине, и бояться любого развития разговора.
Я так хотела узнать правду, и в то же время неведение будто ставило запятую каждый раз после нового предложения, намекая, что наша жизнь не так уж и определена, а значит – не безнадежна.
– Мы ездили к нотариусу, – Стас вновь заговорил, – отец переписал на меня дом.
– Щедрый подарок с его стороны.
– И довольно странный, не находишь? Для существа, что живет вечно, отписать с себя фамильный дом довольно странная затея. Не то чтобы я не благодарен или еще что. – Выехав на трассу, Стас добавил газу. – Просто не ожидал.
От скорости спину вжало в кресло.
– Ты можешь ехать чуть помедленнее?
– Для чего? – он провел рукой над приборной панелью. – Здесь же почти никого. Дороги летом пусты, как у меня сейчас в желудке.
– Можем по пути перекусить, – предложила
