молодой. — Я не могу позволить вам забрать его без соответствующего приказа моего руководства.
— Мое руководство выше твоего, — лениво проговорил старый.
Соколов прекрасно слышал их шаги, которые приближались к его камере.
— Не позволю!
— Что, грудью на амбразуру полезешь? Он опасный преступник.
— В первую очередь он маг!
— Да мне все равно, — видимо, вояка пожал плечами. — Мне нужно доставить его в службу правопорядка, и никакой прощелыга мне не помешает.
Ответа не последовало, лишь отчетливый стук каблука в пол.
— Открывай! И все закончится. Я оставлю тебе все нужные бумаги, и ты будешь чист перед начальством. Такое тебя устраивает?
— Мне нужно разрешение. Без него я ничего не сделаю.
Щелкнула задвижка и громко клацнул друг об друга металл — открыли маленькое окошко.
Соколов ждал это и поэтому заранее лег на пол и притворился, что он без сознания.
— Что это такое? — возмущенно спросил вояка. — Вы заморили моего обвиняемого до смерти?
Послышались звуки возни, и молодой громко позвал врача. Через минуту по каменному полу застучали тяжелые каблуки.
Наконец, в замке загрохотал ключ, и дверь камеры распахнулась. Внутрь прошли твое.
Соколова хорошенько тряхнули и начали грубо осматривать.
— Обморок? — спросил грубый женский голос. — Мне нужно осмотреть глаза.
— Запрещено снимать повязку! — воскликнул молодой.
— Да он же в отключке, — раздраженно сказала врач.
И наглядно продемонстрировала, подняв руку Соколова и резко отпустив ее. Та безвольно упала.
— Видите. Полная отключка! — торжествующе произнесла она.
— Тогда ладно. Но быстро! — торопливо произнес молодой с тяжелым вздохом.
— Так, я и собираюсь сделать.
Ее пальцы без тени деликатности приподняли повязку. И в тот же самый момент глаза Соколова распахнулись.
— Ты подчиняешься мне, — сказал он.
— Я подчиняюсь тебе, — растеряв былую грубость, проговорила врач.
Она оказалась крупной женщиной с могучими плечами и длинной косой, закрученной на макушке.
— Что, простите, вы сказали? — молодой офицер, которому на вид едва стукнуло двадцать пять, удивленно посмотрел на лежащего Соколова. — Что⁈ Он же не в обморо…
— Ты подчиняешься мне.
— Я подчиняюсь вам, — послушно сказал он. — Что прикажете?
— Да вы там, что, белены объелись⁈ — взревел вояка.
Он стоял дальше всех и за спиной врача не мог видеть взгляда Соколова.
— Со мной все очень плохо, необходима госпитализация, — прошептал Степан, глядя в блеклые глаза врача.
— Карету скорой помощи сюда! — крикнула врач, сурово сдвинув брови к переносице, и поднялась с колен. — Ему необходима госпитализация.
Соколов уже успел закрыть глаза и продолжал лежать, изо всех сил изображая глубокий обморок.
— Не в мою смену! — завопил вояка, понимая, что заключенный вот-вот вырвется из его рук. — Он должен поехать со мной! В любом состоянии!
— Хотите, чтобы он помер прямо на пороге вашей службы, Игорь Дмитриевич? Что ж, бумажки вам потом писать.
— Тогда вы поедете с ним!
— Вот еще. Нашли дурочку. Мне за такое не платят.
— Подождите, — вмешался молодой, — его, вообще, нельзя никуда увозить! Распоряжение начальника особого отдела! Он опасный маг!
— Чушь какая, — отмахнулась врач и обернулась на своего пациента. — Обычный человек. Ни капли магии. — Юрочка, ну что вы в самом деле? Мы вашего мага можем наручниками к койке пристегнуть. Никуда он не сбежит.
По коридору раздались отчетливые шаги двух человек.
— Анна Санна! Носилки! — прогремело на всю камеру.
— Поднимайте его и увозите, — скомандовала врачиха.
В четыре руки Соколова быстро переложили на носилки. Но вынести из камеры не смогли.
Потому что Степан поднялся и оглядел всех собравшихся. А затем начал говорить.
* * *
До самого императорского дворца я ехал сам не свой. Как в военном управлении умудрились отпустить Соколова⁈ Я же четко сказал, что этого делать нельзя!
Я выругался и стукнул кулаком в мягкое сидение. Легче не стало. Я слепо смотрел в окно на пролетающие мимо деревья. Кажется, почти доехали.
Встряхнувшись, я подхватил бумаги и приготовился выходить. Внутри клокотала злость, и я всеми силами ее сдерживал. Не хватало еще вспыхнуть перед императором!
Карета плавно остановилась у парадного входа во дворец, я легко спрыгнул со ступенек и отправился на первый в жизни рабочий прием.
Шел по коридорам, в очередной раз поражаясь царящей здесь суете. Но все же я с первого раза нашел нужный кабинет.
Однако кое-что на пути меня все-таки задержало.
Я увидел Гласса, который беседовал со знакомым мне человеком. Я его видел в свите императора.
Глянув на часы и убедившись, что у меня еще есть время до приема, я решительным шагом направился в их сторону.
— Доброе утро, господа, — сказал я с улыбкой. — Не помешаю?
— Доброе, коль не шутите, ваше высочество, — отозвался незнакомец раньше барона. — Мы не были представлены друг другу. Мое имя Лазарев Петр Петрович.
Мы пожали друг другу руки, и я с интересом его рассматривал. Моложавый мужчина, жилистый, наверняка хороший боец, но при этом холеное лицо.
Взгляд острый, но ему далеко до того, как на меня тогда смотрел император.
— Рад знакомству, — я поклонился и сразу же обернулся к Глассу. — Вы позволите на пару слов?
Извинившись перед Петром Петровичем, барон отошел со мной к окну. Вся его показная доброжелательность тут же исчезла.
— Что вы себе позволяете, Владимир Иванович? — тихо спросил он.
— Скажите, а были ли дополнительные распоряжения относительно заключенного Соколова? — я проигнорировал его вопрос.
— Это того мага разума? Наслышан о вашей стычке. Нет, не было, — изумился он. — А что случилось?
— Отпустили его, — зло проговорил я и показал Глассу письмо.
— Странно, — он покрутил в руках конверт. — Почему о таком вам сообщает дежурный офицер, а не старший?
— Думаю, Степан Николаевич умудрился сбежать.
— Как же вы это допустили? — с прищуром спросил барон.
Я с трудом удержал лицо, чтобы не вздернуть брови от такого вопроса.
— Меня повысили? Я теперь отвечаю за всех в военном управлении. Приятно слышать.
Гласс скривился и ничего не ответил.
В этот момент выглянул секретарь и поманил меня за собой. Не прощаясь с бароном, наш разговор с ним еще не закончен, — я прошел в кабинет и приготовился ждать.
—
