сказал травник очень натурально и искренне, только посмотрел он не на Ярославу, а на меня, и, когда я кивнул, продолжил: — Ярослава несколько лет снабжала меня хорошими, свежими травами! Но наш лекарь запретил их покупать. Грозился, что не станет брать мои травы, коли я не выставлю Ярославу. А я ж понимал — без трав вы, мои односельчане, лечиться не сможете!
Еще один соловей запел. Думал, видите ли, только о народе. Я фыркнул от такого утверждения, и Яся кинула на меня взгляд.
— Пришлось мне пойти на его грязные выходки. Пришлось согласиться! А нынче хочу попросить прощения да совесть очистить! Ярослава всегда приносила самые что ни на есть добротные, чистые травы! И пущай теперь простой честный люд об этом знает!
Закончил он и с хрипом выдохнул. Видно, так долго и громко говорить утомило его. Он посмотрел на меня и снова кивнул.
Несмотря на то, что не со всеми частями его представления я был согласен, в целом он хорошо донес основную мысль.
Дальше вперед снова выступил староста. Травник же спустился и вытер пот со лба. — Ловко вышло. Молодец, — ободрила его жена, и я был рад, что они не бранятся, как обычно. Все же мое наказание возымело эффект.
— Ярослава, — снова начал староста, и Яся снова вздрогнула, — мы все просим тебя, от всего сердца, нас простить! Долгие годы ты не заслужено была нами обижена. А нынче мы искренне каемся и надеемся на твое прощение.
Люди стали кидать на Ярославу взгляды, и моя маленькая храбрая девочка, на глазах у которой наворачивались слезы, кивнула. Она простила… внутри себя. Слишком добрая, чтобы держать обиду, которую любой другой не простил бы никогда.
— Отныне лекарь заключен под стражу, — с хрипом сказал староста. Голос его стал тише — должно быть, устал кричать. — А кто нас лечить-то будет? — Нового привезут, что ль? — Коли захвораем, что прикажете делать?
Вот и закончилась часть с тем, что люди думали о Ярославе. Теперь их волновал вопрос собственного благополучия. Каков бы ни был лекарь — он был лекарь.
Внутри это вызвало отторжение. Хотя я и понимал их. У многих дети, старики… И все же — неужели на этом их стыд совсем закончился? — Помощь жителям будет оказывать Ярослава, — сказал староста и толпа застыла.
Глава 32
Люди в немом изумлении разинули рты и уставились на мою бедную Ясю. Пожалуй, для них эта фраза была более неожиданной, чем все это представление.
— В ней же нет магии, — раздалось откуда-то сбоку.
Я сделал шаг вперед. Кажется, настало мое время взять слово. Пока Яся была особенно ранима. — Но раньше ведь вас это не останавливало? — мой голос прозвучал куда громче, чем у старосты. — Она помогала вам лучше лекаря. У Яси есть опыт. Она сможет помочь, и многие из вас это знают. Даже несмотря на запреты, вы ходили к ней и принимали ее помощь. А теперь вам просто придется научиться ее ценить и уважать. Ярослава сможет вам помогать, пока не будет найден другой лекарь. Может, будет помогать и ему, когда тот появится. Но главный вопрос… Захочет ли она вам помогать? Потому что она не обязана. И захочет ли — будет зависеть от вас самих.
Твердо закончил я, и Яся подняла на меня удивленный взгляд. Я знал Ясю. Она захочет, но… Я хотел, чтобы и эти люди понимали: теперь не им воротить носы, а Ясе. А им предстоит с лихвой загладить все свое осуждение и пренебрежение, которым они одаривали ее годами.
— На данный момент я одобряю выплаты для Ярославы от нашего села, — наконец оправился староста.
Я кинул на него взгляд, и он потупил взор. Это было хорошо. Яся ведь не берет денег. А так она будет получать заслуженную плату за свою помощь. Все правильно, все так и должно быть. — На этом у меня все, — закончил староста и глубоко облегченно вздохнул.
Люди кругом стали перешептываться. Одни обсуждали, что будут делать дальше. Другие кинулись к старосте с вопросами. Я же повернулся к Ясе. — Тише, ты молодец, ты такая молодец, — сказал я.
Она подняла на меня глаза, из которых катились слезы, и улыбнулась. Она выглядела счастливой. Значит, староста справился. Хотя у меня внутри оставался один вопрос… А где лекарь? Почему он не вышел и не попросил прощения?
Впрочем, может, староста не стал заморачиваться? Тащить его сюда со стражей… Может, оно и к лучшему — сердце Яси слишком доброе, чтобы видеть то всеобщее презрение, которым его бы сейчас осыпали.
Любовь людей зачастую переменчива. Вчера они лекаря на руках носили, а сегодня линчевали на площади. Люди получили то, чего хотели, — хлеба и зрелищ, как бы топорно это ни было организовано.
Но самым главным оставалось то, что теперь вся вина с Ярославы снята. Больше она не отшельница, не ведьма. Она — та, кто помогает людям, и они это знают.
И если у кого-то не хватит совести, чтобы принять это с благодарностью, что ж… Пусть принимают через попытки задобрить единственного оставшегося человека, который может их лечить, пока не найдется другой лекарь.
— Ярослава, ты меня прости, — нарушил нашу тишину Михаил, он виновато потупил взор, — Я о тебе плохо думал. Но я исправлюсь. Если простишь... — Я не обижаюсь, — улыбнулась она. — Это все... в прошлом.
Добавила она и последнее слово у нее вышло с особым облегчением. — Спасибо, Яся, — улыбнулся он, а после посмотрел на меня, и я кивнул.
Ну вот, настал счастливый конец всей этой истории. Надеюсь, что с прощением подтянутся и остальные. — Хочешь пройтись по рынку? — спросил я, видя, что Ясе неловко. — Я хочу домой, — сказала она, и я кивнул. — Миша, тогда собери мужиков, пусть приходят работать. И спроси, может кто теперь подтянется еще. Больше народа, быстрее все починим. — Как прикажете, господин дракон, — кивнул Миша и тут же кинулся выполнять приказ.
А Яся потянула меня в сторону леса. Вокруг было слишком шумно, слишком людно. Жители еще не до конца понимали, что им делать: кто-то расспрашивал старосту, кто-то стоял и смотрел на нас — и, конечно, Ясю это пугало. Им нужно привыкнуть. И ей тоже нужно привыкнуть.
Теперь все будет
