Мария, и я улыбнулась, уткнувшись в ее плечо.
А потом сквозь все это я почувствовала что-то теплое и… настолько родное. Все вокруг радовались, кричали.
Я открыла глаза — и яркий свет на витражах с изображением Лады сверкнул. Крылья… белые крылья лебедя словно вспорхнули, ослепляя меня, заставляя опустить взгляд.
И я увидела.
Среди гостей — всего на миг — я увидела своих родных. Бабушку, дедушку, папу и маму. Я увидела Тео… Они стояли совсем рядом, и в руках у них тоже горела свеча, словно… словно они тоже передавали свой огонь.
Я не слышала их, но чувствовала. Они желали мне быть счастливой. Все они… они улыбались, они были рады за меня.
А потом видение исчезло, растворилось в воздухе. Но я все еще чувствовала их радость — этот кусочек, который встал на место в моем сердце. Они пришли. Они были здесь, в самый важный день моей жизни. Они зажгли мой очаг.
Наконец моя рука снова легла в руку Кайла. Он сжал ее — словно эта недолгая разлука была для него мучительной.
— Все так, как ты видел во сне? — спросила я.
— Намного лучше, — ответил он мне в ухо и поцеловал. — Только во сне я не понимал, насколько буду хотеть поскорее остаться с тобой вдвоем.
Я улыбнулась. Это я тоже чувствовала.
— Нам принимать еще много поздравлений, Кайл. Все эти люди хотят нас искренне поздравить. Я чувствую — если мы сбежим, все расстроятся.
— Моя Яся всегда думает о всех, — мягко сказал он. — За это я ее и люблю.
— Это Данияр стоит? — спросила я.
Кайл посмотрел в сторону. В последний год мы часто виделись с маршалом. Он приезжал проверить строительство академии — всегда холодный и… грустный. Но сегодня…
— Девушка рядом с ним. Берегиня, — мягко сказала я.
— Он выглядит… счастливым.
— Он счастлив, — ответила я Кайлу, и в груди у меня все потеплело. — Я чувствую, Кайл. Он наконец-то счастлив.
— Значит, он наконец нашел свое счастье, — сказал Кайл, и в его голосе было столько же радости за друга, сколько и в моем сердце. — Ведь счастье — оно в том, чтобы найти кого-то родного, заботиться о нем, оберегать и…
— И никогда не отпускать, — сказала я, сжав руку Кайла крепче.
— Навсегда, — повторил он.
— Навсегда, — эхом отозвалась я.
Я вспомнила те клятвы, которые мы уже шептали друг другу, и знала: наше «навсегда» имеет куда более глубокое значение, чем мы можем себе представить. Оно не закончится никогда. Даже когда нас не станет здесь… оно продолжится там. Ведь теперь я точно знала: любовь — самая могущественная сила из всех возможных. Она не подвластна ни смерти, ни горю. Потому что она бессмертна.
