Пусть Яся попробует, — сказал он наконец. — Она берегиня и… она его невеста. Если он кого-то и услышит, то это ее.
Данияр замер. Он посмотрел на меня, и я почувствовала… Я почувствовала боль и тоску. Это были его эмоции, но… почему?
— Маршал, — тихо сказал Яромир. — Как друга прошу. Дан.
Маршал смотрел на меня, и я чувствовала, как он колеблется, как в нем борются долг и что-то другое, очень личное.
— Моя жена тоже была берегиней, — выдохнул он, и голос его дрогнул. — Давно… очень давно.
Я чувствовала его боль, ощущала каждой клеточкой тела, она переполняла его.
— Пусть попробует, — сказал он наконец. — Если кто-то и сможет до него достучаться каким-то чудом… то, наверное, это его невеста. Но… под твою ответственность, генерал.
Я благодарно кивнула, но мужчина тут же отвел взгляд. Тогда я сделала шаг вперед, но неожиданно меня схватила за руку Анна.
Я почувствовала ее страх за меня, ее тревогу, ее желание помочь.
— У тебя рана кровоточит, — сказала она с болью в голосе. — Я боюсь за тебя.
— Я справлюсь, — ответила я и вложила в эти слова всю уверенность, какую смогла найти. — Пожалуйста, поверь в меня. Поверь в нас. Так же, как я верила в вас с Яромиром.
Анна смотрела на меня долгий миг. Потом ее пальцы разжались.
— Иди, — тихо сказала она.
Я сделала шаг. Потом еще один.
С каждым шагом мир вокруг сужался, исчезали голоса, исчезал снег, исчезали люди. Оставался только он.
Кайл метался в сетке. Бился, рычал, рвал оковы. Глаза его горели желтым — звериным, чужим, и в них не было ничего, кроме ярости и боли.
Он не узнавал меня. Не видел.
— Кайл, — позвала я тихо, почти шепотом.
Он замер.
Всего на миг. Повернул голову. Посмотрел на меня, и в этом взгляде не было узнавания. Только злость. Только желание уничтожить.
Я почувствовала его эмоции — они хлынули на меня мутной волной, и эта волна была чужой, ледяной, полной ненависти. Он хотел убить меня.
Слезы навернулись на глаза, но я не отвела взгляда.
— Кайл, это я, — я сделала шаг. Еще один. — Я здесь. Яся. Твоя Яся.
Дракон зарычал. Он шумно втянул воздух, так что затряслась земля, и попытался расправить крылья, но сеть держала.
— Яся, он будет атаковать! — крикнул кто-то сзади. — Уходи!
Но я не слушала. Я сделала последние шаги — до упора, до предела, до того мгновения, когда моя ладонь легла на его чешую.
— Умереть рядом с тобой, любимый, — прошептала я, чувствуя, как слезы катятся по щекам, — лучшая смерть из всех возможных.
Глава 73
Кайл
Я слышал ее.
Сквозь тьму. Сквозь боль. Сквозь этот мерзкий шепот, что разъедал мою голову — я слышал ее.
— Кайл, это я. Я здесь. Яся. Твоя Яся.
Твоя Яся…
Эти слова были как удар в грудь. Как луч света в этой проклятой темноте, где я тонул уже… сколько? Дни? Вечность? Я потерял счет времени с того момента, как эта тварь вцепилась в мой разум.
Я рвался к голосу. К свету. К ней.
Но тело не слушалось. Оно больше не было моим. Оно принадлежало ей — этой мертвой, холодной, что стояла у меня в голове и улыбалась своими синими губами.
— Убей, — шептала она. — Убей ее, мой суженый.
Ее пальцы скользнули по моим волосам. Ледяные. Мертвые. Я чувствовал их прикосновление, хотя она была далеко — я знал, что она далеко. Но в моей голове она была везде.
— Ты мой, Кайл. Ты поцеловал меня, помнишь? Ты мой суженый теперь. Пока смерть не разлучит нас.
Меня выворачивало от этих слов. От этих воспоминаний… Я никогда не целовал ее. Я целовал Ясю, не ее… Но она заставила меня поверить. Заставила забыть, что было правдой, а что — ложью.
Кроме Яси.
Ясю я помнил. Всегда. Это было единственным, что она не смогла у меня отнять.
— Убей, — шепот стал громче. — Убей, и боль уйдет. Убей, и мы будем вместе. Навсегда.
Я кричал в этой темноте. Кричал изо всех сил… Но снаружи — только рычание. Только пламя, которое против воли вырывалось из моей глотки.
Я видел Ясю.
Она шла ко мне. Маленькая. Хрупкая. Ее лицо было белее снега, на тулупе — темное пятно. Кровь. Ее кровь. Моими руками.
Воспоминание ударило наотмашь — нож в ее теле. Моя рука, сжимающая рукоять. Ее глаза, полные боли и… любви. Даже тогда — любви.
Я чуть не убил ее. Чуть не задушил.
«Зачем она пришла?» — эта мысль разрывала меня изнутри. «Зачем, Яся, зачем? Ты не должна была быть здесь. Не должна была смотреть на меня вот так… с этой надеждой. Ведь я уже был не я… Я не принадлежал себе».
— Убей, — прошептала утопница, и ее холодные губы коснулись моей шеи. — Убей ее, мой суженый. Она встала на пути. Она мешает нам быть вместе.
Мое тело дернулось. Сеть натянулась, копья затрещали. Я чувствовал, как дракон расправляет крылья, разевает пасть. Пламя клубилось в горле, готовое вырваться.
НЕТ!
Я бился в этой темноте. Рвал цепи, которыми она опутала мой разум. Но все было бессмысленно. Я снова проваливался… Снова становился куклой. Тело замирало, глаза пустели.
Я слышал крики... Яромир. Анна. Они кричали Ясе, чтобы она отошла. Чтобы уходила. Что я опасен.
«Уходи, Яся, уходи», — молил я в этой тьме.
Но это же Яся… моя Яся… Она не ушла.
Я почувствовал ее руку на своей морде. Ее пальцы… теплые, живые…
Это прикосновение было как удар молнии. Как глоток воздуха в ледяной воде. На миг тьма расступилась. На миг я снова увидел ее.
— Умереть рядом с тобой, любимый, — ее голос дрожал, но в нем не было страха, — лучшая смерть из всех возможных.
Любимый… Моя… Моя Яся…
В этой темноте, в этом аду, где меня пытали, ломали, заставляли убивать — она все еще называла меня любимым.
И я… я любил ее. Так сильно, что это жгло сильнее драконьего пламени. Так сильно, что ради нее я был готов разорвать себя на части.
— Я люблю тебя, Яся, — прошептал я в этой темноте. — Я всегда буду
