любить тебя.
Ее глаза распахнулись. Словно она слышала. Словно каждое мое слово достигало ее сердца.
И в этот миг я почувствовал — холодные руки снова скользнули по моей шее. Губы утопницы коснулись уха.
— Довольно, — прошептала она. — Ты мой. Ты будешь делать то, что я скажу. Убей ее, Кайл. Убей сейчас.
Ее воля лилась в меня, как черная река, она топила сознание..
Утопница взяла контроль.
Мое тело напряглось. Дракон разинул пасть. Пламя разгорелось в горле.
Я видел Ясю. Она не отступала. Стояла и смотрела на меня, и в ее глазах была любовь. Даже сейчас. Даже когда я был чудовищем, готовым ее сжечь.
— НЕТ!
Я кричал в этой темноте. Рвался изо всех сил. Рвал себя на части, пытаясь вырвать свой разум из ее ледяных пальцев.
Меня трясло. Дракон метался, не понимая, кому подчиняться. Я то брал контроль, то терял его снова.
«Убей», — приказала она. — «Убей сейчас!»
— НЕТ! — заревел я.
Яся гладила мою чешую, не боялась. Не убегала…
— Кайл, — сказала она. — Я здесь. Я с тобой. Я тоже… Я тоже люблю тебя… Я слышу.
Я чувствовал ее тепло, ее жизнь, ее любовь… Я чувствовал ее, а она — меня.
— УБЕЙ! — голос утопницы стал визгливым, она вцепилась в мой разум мертвой хваткой. — ТЫ МОЙ! ТЫ ЦЕЛОВАЛ МЕНЯ! ТЫ МОЙ СУЖЕНЫЙ!
Утопница кричала, но ее хватка слабела, и она ослабела… всего на миг…
Я расправил крылья насколько позволяли копья и сеть. Раздались новые крики — они думали, я собираюсь атаковать. Думали, я хочу убить.
Они были правы.
Я закрыл глаза. В последний раз почувствовал тепло ее ладони на своей морде. Вдохнул ее запах — снег, хвоя, что-то родное, что останется со мной навсегда.
— Прости, — мысленно сказал я. — Прости, что не смог быть с тобой. Прости, что не смог защитить. Прости, что заставляю тебя страдать.
А потом, в один миг… Я собрал всю силу, что во мне была. Цепь треснула. Я услышал крики рядом, но последним, что я увидел, стали глаза Яси… А после… Я бросился прямо на копья.
Глава 74
Яся
Снег падал мне на щеки. Он таял… А может, это были слезы? Вокруг была такая тишина, что казалось — умер весь мир.
Я стояла и смотрела на то, как огромный дракон, расправив крылья, повис на деревянных копьях.
И это был не просто дракон, это был Кайл… Единственный мой… Любимый…
— Прости, что не смог быть с тобой. Прости, что не смог защитить. Прости, что заставляю тебя страдать, — повторяет эхо моей памяти. Я пыталась ухватить ниточку его души, но… Я не смогла. Я не смогла… Его нить ускользала, она забирала ее… Она забрала его.
Я подалась вперед, несколько шагов разделяли нас, прежде чем я смогла положить руку на его повисшее крыло и упасть рядом.
Всю жизнь я боялась драконов, а сейчас его чешуя, его магия — все это казалось самым родным, безопасным. Правильным.
Я не смогла его спасти. Я не смогла для него спеть.
Я прислонилась к крылу всем телом, словно пыталась в нем спрятаться, раствориться в нем, исчезнуть от всего мира.
А потом тишину разорвал стук… Еле слышимый. Я не поверила… Я не могла поверить, слегка отстранилась.
— Яся, — раздался голос Анны, — я почувствовала ее руки на плечах. Но я тряхнула головой.
— Он живой, — твердо сказала я.
Анна замерла.
Она села рядом и протянула руку.
— Он живой! Живой… — со страхом смотрела я на Анну. Ее лицо было красным от слез, руки тряслись, но она… она повернулась ко мне…
— Еще живой, — шепотом сказала она. — Яся, он… умирает…
— Но еще не умер, — сказала я твердо, протянула руки, надеясь на чудо, и я почувствовала… Я почувствовала нить его жизни.
Это заставило меня засмеяться в этом хаосе…
— Она отпустила его. Я чувствую…
— Яся, Яся, ты тоже… — голос Анны раздался с дрожью, — ты тоже умираешь.
Я повернулась к ней. Ее глаза красные, но серьезные.
— Чернь расползается. Ты уже не подпитываешься магией, ты отдаешь себя, — сказала она.
Я это чувствовала… Я это знала, поэтому просто кивнула.
— Я спою для него…
— И умрешь, — резко остановила меня Анна.
— По-другому я не смогу, Анна. А ты бы… ты бы смогла, если бы на его месте был Яромир?
Анна застыла. Она кинула взгляд на Яра, который стоял в паре шагов.
А я положила руку на крыло, нащупывая нить, хватаясь за нее. Она отпустила его! Отпустила!
— Яся…
— Нет времени, Анна, я должна…
— Я помогу тебе, — сказала она, и я открыла глаза и увидела, как она протягивает мне руку. — Вместе… Вместе будет легче. Ты будешь спасать Кайла, а я… я буду спасать тебя.
Она улыбнулась, и я всхлипнула, обхватывая ее ладонь.
— Спасибо, — только и смогла произнести я сквозь слезы и улыбку.
И Анна улыбнулась в ответ. Я знала, что это последнее, что я, скорее всего, увижу. И… закрыла глаза.
Я схватила нить Кайла, схватила из последних сил. Теплую, полную любви. Нежности… жертвы, что он принес ради меня.
Я запела.
Магия потекла из меня, боль в боку запульсировала, но… я чувствовала магию Анны. Она пыталась, пыталась мне помочь, сдержать чернь.
Вся эта боль, слабость, расползающийся холод… Все это меркло. Ведь я чувствовала душу Кайла.
Для меня это была не просто песня, а песня о моем возлюбленном. О веселом мальчишке, что всегда старался не разочаровывать родителей, быть достойным…
Его любовь к бабушке и дедушке, блинчики по утрам, смех матери, напутствие дедушки, похвала отца.
О храбром юноше, что не раз рисковал собой, спасая других. Которым гордились его родные.
И о мужчине, мужчине, который так любил девушку, что отдал за нее жизнь.
Я увидела себя его глазами. Меня было так много. В каждой его клеточке. Нашу первую встречу, его сон… Я увидела себя такой маленькой и хрупкой. Я чувствовала его желание защитить, согреть, оберечь…
То, с какой нежностью он думал обо мне. То, с каким трепетом касался меня.
Как боролся ради меня во тьме.
«Мой маленький ежик…» — раздалось эхом. «Моя любимая. Моя…»
Это была самая красивая песня
