class="p1">— Тео… Я видела его, Кайл. Я всех видела. Бабушку, папу, маму, Тео… Я видела всех.
Я улыбнулась. Кайл прижался лбом к моему лбу, его дыхание обожгло мои губы.
— Они счастливы и свободны. Они попрощались со мной. Отпустили меня… к тебе.
— Я должен был тебя защитить, — проговорил он глухо, и в его голосе звучала сталь.
— Ты защитил. Ты был готов отдать жизнь за меня…
— И готов сейчас, — он отстранился, встретившись со мной взглядом. В его глазах больше не было растерянности, только решимость и бездна раскаяния. — Яся, я даже просить не имею права… Но я… Если ты сможешь простить… Я сделаю все. Все, что в моих силах, чтобы сделать тебя счастливой.
Он не верил. Просто не верил, что я могу его простить? Он смотрел с таким раскаянием, с такой болью, что это разъедало сердце. И тогда я наклонилась и поцеловала его. Я почувствовала, что его губы соленые, но… такие теплые, родные.
Он улыбнулся. А потом поцеловал мой нос, правую щеку, левую, мой подбородок, взял мои волосы в руки и вдохнул их запах.
— Моя Яся, — прошептал он, — моя любимая, моя нежная Яся…
— Твоя, — сказала я, положив руку на его щеку. — Твоя, Кайл. Теперь твоя навсегда… Я… Я была такой глупой, когда ругалась с тобой тогда. Мне… мне ничего не нужно без тебя, Кайл. Ни эта деревня, ни избушка… Только ты.
Кайл поднял голову, взглянул мне в глаза, и в них была такая серьезность.
— Нет, Яся, ты права. Это… я идиот. Твоя магия — часть тебя, а я… я люблю каждую твою частичку. И я не имею права лишать тебя магии. Я ничего не буду у тебя отнимать, Яся, клянусь. Я буду только давать и ценить, что у меня есть такая необыкновенная, такая потрясающая ты.
Его слова вызвали у меня слезы, я всхлипнула.
— Не плачь, прошу… — его руки оказались на моих щеках, он бережно стирал слезинки.
— Это слезы радости, Кайл, — искренне сказала я. — Я рада, что все закончилось.
Кайл улыбнулся так широко, так искренне, что я поняла: больше всего я ждала именно этого момента.
— Яся, у нас с тобой все только начинается, — сказал он. — Давай начнем без слез. Я хочу, чтобы ты улыбалась… как сейчас.
Он провел пальцем по моей улыбке, и это ощущалось словно лучик солнца.
— Я тоже хочу, — ответила я. — Хочу с твоей улыбки и… с поцелуев.
Я слегка потянулась к нему, и в этот раз Кайл перехватил инициативу. Он подался вперед и наконец поцеловал меня в губы. Я почувствовала, как магия пульсирует и смешивается с его. Я почувствовала… его эмоции, его чувства. Любовь, нежность, страсть. Все то, что делает Кайла Кайлом.
И неожиданно он замер. Поднял руку, и магия из его пальцев плотно смешалась с моей.
— Я чувствую тебя, Яся, — сказал он. — Чувствую всю тебя.
Его глаза расширились от удивления. Он улыбнулся, потом нахмурился, а затем рассмеялся.
— Наша магия окончательно слилась, — произнес он.
Его рука была в миллиметре от моей, но я чувствовала касание, его радость, удивление… его умиротворение.
— Значит, ты чувствуешь самое главное, — сказала я.
Он посмотрел на меня и кивнул. Нам не нужны были слова. Мы были… единым целым. Он чувствовал мои эмоции, я — его. Миг полного уединения. В этот миг мы давали друг другу клятвы, говорили то, что невозможно выразить словами. Потому что все, что нас связывало, было выше слов, выше самой жизни и смерти.
— И я, — тихо сказал он.
— Я знаю, — ответила я.
— Навсегда.
— Навсегда.
Глава 78
Кайл
Нас с Яромиром ждал серьезный разговор с маршалом. И больше всего в этом разговоре я боялся, что меня призовут на службу.
Ведь за нашими душами прилетел сам маршал Данияр, а он по праву считался одним из самых сильных и жестких драконов, который жил лишь только битвами.
Я открыл дверь и встретился взглядами с Яромиром — он стоял напротив Данияра. А маршал смотрел в окно.
— Добрый день, — поприветствовал я их.
— Добрый… добрый… — маршал чуть повернул голову. — Как ты себя чувствуешь, Кайдал?
— Замечательно, маршал. Спасибо, что предоставили лекарей для нас всех.
Маршал кивнул:
— Благо мы вовремя получили твое письмо.
Да… Письмо. То самое, что я отправил дедушке. Я знал: если двоедушник в деревне, он не допустит, чтобы важная почта дошла до дивизиона. Поэтому я писал именно безобидное письмо дедушке, которое двоедушнику было только на руку.
Письмо было простым. Я написал, что прекрасно себя чувствую, и чтобы он не волновался. Что проведу свой отпуск здесь.
Но в письме был шифр, понятный только нам двоим. Еще очень давно мы договорились: если я прошу «не волноваться» — значит, мне нужна помощь. Это было почти ребячеством, но дед напоминал мне об этом раз за разом. И вот… подумать только — пригодилось.
— Ну и натворили вы здесь, генералы. — Маршал хмыкнул и перевел взгляд с меня на Яромира. — Вы случайно не братья?
Мы с Яромиром переглянулись.
— Братья, — ответил тот спокойно. — Не по крови, но братья.
Маршал хмыкнул уже громче:
— Ну, если не по крови, то все мы здесь братья. Ведь все мы движимы одной целью — защитить людей.
Он сделал шаг вперед и взял со стола бумаги.
— Знаете, что это? — спросил он.
Я нахмурился. Я знал.
— Назначения, — сухо ответил Яр.
— Именно. Вы оба здоровы, а значит, готовы вернуться на фронт, — отрезал маршал.
— Данияр… я… — Яромир шагнул вперед и положил руку на край стола. — Не пойду я на фронт. Ты сам знаешь… не место мне там. Я с Анной останусь. Вернусь в академию, на любую должность — хоть дворы подметать.
Маршал хмыкнул и кинул на стол одну из папок.
— Подметать дворы — место уже занятое. Но… есть в этой академии одно местечко. Говоришь, на любую должность пойдешь?
— На любую, — твердо ответил Яромир. — Хочу быть рядом с Анной. И приносить хоть какую-то пользу.
Маршал кивнул.
— Тогда похлопочу за место ректора, Яр. — В голосе Данияра
