в моей жизни. Ведь это… это была моя последняя песня.
Я чувствовала, как силы уходят из меня. Чувствовала изнеможение Анны. Она старалась изо всех сил, но в ней самой этих сил оставалось немного. Она теряла сознание. Но не отпускала, она сама… сама отдавала всю себя.
Но… Анна должна была жить. Это не ее битва, а моя.
— Спасибо, Анна, — прошептала я и… отпустила ее ладонь.
— Яся… — прошептала она, прежде чем потерять сознание.
Я слышала голос Яромира, но он отделился от меня. Все отделилось от меня зеленым коконом, в котором были только я и Кайл.
Моя песня о нас. Нашей любви. О нем и обо мне…
Голос слабел.
В глазах темнело.
Холод сковывал все, что от меня осталось, а силы… их остались крупицы.
— Всегда буду любить тебя, — повторила я и легла на черное крыло. Силы закончились… Все вокруг исчезло. Я чувствовала конец и счастье, счастье от его тепла…
— Яся, не смей! — раздалось рычание. Оно казалось таким далеким… но родным. Кайл? Я почувствовала теплые руки, обхватывающие мое тело. В этом потоке боли и страха я почувствовала… любовь.
Любовь была последним, что я почувствовала, прежде чем сознание окончательно провалилось во тьму.
Глава 75
Ярослава
Мне было тепло и спокойно.
Это чувство растекалось в каждой частичке, и стоило открыть глаза — отдалось светом. Свет растекался по щекам, носу, но вовсе не слепил глаза. Я открыто смотрела на солнце, которое танцевало в кроне деревьев.
Я осмотрелась по сторонам. Это место… Сзади был темный лес, за которым сложно было разглядеть хоть что-то, но впереди… Сердце пропустило удар.
Впереди виднелась избушка сквозь деревья, а рядом с этой избушкой водная гладь отражала солнце.
Я узнала это место. Невозможно не узнать свой родной дом.
Но это… это было не все. Прямо там, на берегу, стояла моя мама. Она была такой же красивой, какой я ее запомнила, а еще был… папа! И бабушка. Они разговаривали между собой и… смеялись.
Я тут же пошла вперед, полетела так, словно у меня были крылья! Да и я не чувствовала ног, мое тело… оно было легким!
Я бежала к ним. К самым родным, мне хотелось кричать о том, как я по ним скучала, но… я врезалась в стену.
Бабушка, мама, папа — все они смотрели на меня, а я… я встала всего в версте от них. Меня словно что-то не пускало. Я положила руку на эту невидимую стену, мягкую и… рассыпчатую, рука не коснулась ее — нет, она проваливалась сквозь нее, хоть и с трудом.
— Куда же ты бежишь, глупая? Вечно спешишь, спешишь, а куда — сама не знаешь.
Это был знакомый голос. Я застыла и повернулась на его звук. Напротив меня стоял старец, вместо рук у него были черные крылья, а глаза… глаза голубые, добрые.
— Яся, Яся… — сказал он.
Этот голос… Он отозвался в теле комом боли, что тут же расплылась по груди.
— Тео? — прошептала я.
Он улыбнулся и расставил крылья. Тео… Это был он! Это был мой Тео! Я тут же кинулась к нему, и он прижал меня — теплый… живой! Даже сердце… сердце бьется! Как билось до этого! Такой… настоящий.
— Прости меня, прости! — закричала я. — Это я виновата! Я тебя убила! Если бы не я, если бы я не потащила тебя…
— Тсс, тсс, Ясенька, — голос Тео был тихим и ласковым, как в те времена, когда я была маленькой. — Не плачь. Не надо. Я ведь сейчас здесь, рядом!
Он вытирал мои слезы — крылом, и это было так необычно и так трогательно, что я засмеялась сквозь рыдания.
— У тебя… у тебя такая красивая душа, Тео, — сказала я, глядя на него. На его свет, что исходил от него теперь. Он светился… светился теплотой и любовью.
Я чувствовала… Я чувствовала его душу.
— Это благодаря тебе, — ответил он. — Ты подарила мне душу, Яся.
Я покачала головой.
— Я… я не спасла тебя…
— Нет, — он остановил меня. — Не смей себя винить. Никогда. Мое время пришло. По меркам ворона я был глубоким старцем. Я прожил долгую жизнь. Очень долгую.
Он посмотрел на меня, и в глазах его была такая нежность, что я ощущала ее кожей.
— Но благодаря тебе я познал то, чего не знал за все свои годы. Я познал любовь, Яся. Настоящую, человеческую. Я познал преданность. Верность. Я познал, что такое истинное счастье — быть рядом с тем, кого любишь.
Он коснулся крылом моей щеки.
— Мое время настало, это должно было случиться. Но я ушел не навсегда. Я просто закончил свой путь там. А теперь я буду в другом месте. В месте, в котором мы непременно все оказываемся. Просто время у всех отмерено по-разному.
Я всхлипнула.
— Я умерла? — спросила я тихо.
Посмотрела в сторону дома. Бабушка, мама, папа — все они стояли там. Смотрели на меня. Улыбались. Но не подходили. Эта стена… Она была невидимой. Но разделяла нас, я даже… даже не слышала их. Как будто все, что происходило там, было лишено звука.
— Ты между мирами, Ясенька, — ответил Тео. — Ты еще не закончила свой путь.
Я смотрела на лица всей своей семьи, самых моих любимых. Но… здесь были не все.
— А где… Где Кайл? — спросила я.
Тео улыбнулся.
— Твой дракон жив, Яся, и он ждет тебя по другую сторону.
Он повернулся и указал крылом в другую сторону. Туда, где лес был темным, неизведанным, пугающим. Где деревья стояли стеной, а между ними клубился туман.
И на миг тьма расступилась.
Я увидела... Это была я… Такая бледная, слабая, с закрытыми глазами.
Боль пронзила все тело. И боль вызвало вовсе не мой собственный вид. Нет… Боль вызвал Кайл.
Он сидел рядом, его плечи были опущены, глаза красные, он был бледным. Он выглядел… слабым и сломленным. Я никогда не видела его таким. Я даже не представляла, что мой сильный Кайл может выглядеть так…
Кайл сжимал мою руку, я посмотрела на свою ладонь и, кажется… кажется, почувствовала его теплое прикосновение в том мире, словно маленькую ниточку, что еще держала и не отпускала меня.
Кайл что-то сказал. Я не слышала.
