Анна, должно быть, ощутила то же самое. Она вгляделась в лес.
Неподалеку от нас показались утопцы, они направлялись прямо в деревню. Что-то манило их… звало… Приманка! Двоедушник говорил про приманку. Она была прямо в селе!
Пока Анна всматривалась в темноту леса, я, стараясь не привлекать внимания, двинулась к Звездочке. Лошадь вздрогнула, чувствуя неладное. А я протянула руку к ее морде.
— Тише, тише, — прошептала я, и магия полилась из пальцев, пронзая тело острой болью в боку. Но магия слушалась. Звездочка замерла, а затем покорно припала к земле, помогая мне подняться.
— Яся, ты что делаешь? — донесся до меня испуганный крик Анны.
Я услышала, как она бросилась ко мне, но времени не было. Стиснув зубы, чтобы не закричать от жжения в боку, я перекинула ногу и оказалась в седле.
— Я должна разрушить приманку! — крикнула я, натягивая поводья. — Вперед!
Звездочка рванула с места, направляясь галопом в сторону села. Ветер хлестнул по лицу, заглушая крики Анны, оставшейся позади.
Нужно разрушить приманку, иначе… Слишком много нечисти уже направлялось к людям.
Я не имела права допустить это. Не после того, что уже случилось. Не после Тео.
Если я позволю нечисти ворваться в село, если люди погибнут — значит, все было зря. Его жертва будет зря. Я не смогу этого вынести. Я и так уже потеряла слишком много.
Я хотя бы оставила Анну. Она справится без меня, она сильная. А здесь… здесь я нужна. Потому что тех, кто уже пострадал, достаточно. Слишком достаточно. И я не позволю этому списку пополниться.
Глава 71
Яся
Я мчалась вперед. Я не боялась скачки, не боялась высоты, я боялась… боялась не успеть. Боялась за Кайла. Боялась… Боялась думать о том, что произошло.
Я должна разрушить приманку. Это сейчас единственное, что я могу сделать. Спасти людей!
Площадь встретила меня криками. Люди метались, сталкивались, падали, пытались спрятаться за телегами, в дверях домов, друг за другом.
Звездочка встала на дыбы и громко заржала.
— Опусти меня, — тихо сказала я, и она присела, позволяя мне спуститься. Как только я сделала шаг, она заржала и галопом понеслась обратно в лес.
Испугалась? Или хотела скорее вернуться к хозяйке? Я посмотрела на небо: рычание все еще слышалось, но где-то вдали… Что же там происходит?
Крик.
Я обернулась на звук и похолодела.
Утопец тащил за ногу женщину. Она кричала, царапала снег ногтями, пыталась за что-то ухватиться, но тварь волокла ее к лесу, не обращая внимания на сопротивление.
— Отпусти ее! — закричала я и рванула к ним. Боль тут же отдалась в боку, и я прижала к нему руку, с трудом переводя дыхание. — Пусти!
Я протянула свободную руку, и она вспыхнула зеленым.
Утопец застыл, потом зарычал, оскалил гнилые зубы, бросился на меня и… замер в полушаге.
Моя магия… Он боялся ее. Нечисть всегда боялась моей бабушки, а теперь… теперь боялась и меня.
Утопец снова зарычал, а после попятился.
— Я сказала, пусти ее! — закричала я громче и сделала шаг вперед. Наконец утопец бросил женщину и кинулся прочь.
— Ты спасла меня, Яся, спасла! — кричала женщина. Я даже не поняла, кто это… Сейчас было неважно.
— Бегите, — сказала я ей. — Прячьтесь.
Долго упрашивать не пришлось: женщина встала и поспешно побежала прочь.
Я протянула руку… Я чувствовала ее… Чувствовала приманку, что звала нечисть!
Вокруг стояли крик и суета. Бок болел. Все смешалось в одно большое пятно. Но я упрямо брела к приманке.
Наконец я достигла центра площади, центра этой мерзкой черной магии. Я опустилась на землю, пытаясь нащупать.
Символ. Я увидела часть его… Двоедушник спрятал его под поддоны. Я вцепилась в один из них, со всей силы, чувствуя, как кровоточит бок, но… рухнула на землю.
— Нужно убрать, — прошептала я сама себе.
Я повторила это и снова вцепилась, но смогла сдвинуть лишь немного, прежде чем снова упала.
Из глаз хлынули слезы. Это было не от боли — от бессилия.
Я не могла… не могла сдвинуть их. Я приложила руки к земле, пытаясь поднять поддоны магией, но чернь не давала мне это сделать. Просто не давала.
— Прошу… умоляю, — взмолилась я в пустоту. — Мне так нужна помощь… Я не справляюсь. Не справлюсь.
Я зарыдала.
— Я одна… Совсем одна. Бабушка, Тео… Я не справлюсь одна, — вырвалось у меня от бессилия.
И тут я почувствовала, как моей руки коснулось что-то. Я подняла глаза и увидела… домового.
— Не одна ты, берегиня, — сказал он.
Я почувствовала… почувствовала, что черная магия стала расступаться. Нечисть шипела, явно чего-то боясь, и я увидела…
Они выходили из теней, из щелей, из-за углов. Домовые, домахи, любы, запечники, клетники, зеркалицы… Маленькие, неказистые, смешные — но сейчас в их глазах горела такая решимость, что у меня перехватило дыхание.
Все это время я чувствовала себя такой одинокой. Чувствовала себя чужой здесь, словно забыла, что никогда не была одна. Они… маленькие духи, что прятались от людей, всегда были со мной. Оберегали их, помогали… ОНИ ВСЕГДА БЫЛИ ЗДЕСЬ! И когда я позвала, они отозвались, пришли на помощь, чтобы помочь… мне. И всем, кого они оберегали.
Жаль… Как жаль, что Тео не мог этого увидеть…
— Берись, — скомандовал домовой.
И они взялись.
Десятки маленьких рук вцепились в поддоны. Я встала и тоже приложила к ним все силы. И мы рванули вместе.
Поддоны с грохотом отлетели в сторону.
Я замерла.
На земле горел знак. Огромный, черный, пульсирующий магическим светом. Он тянулся корнями во все стороны, и по этим корням, как по жилам, текла сила — та самая, что манила нечисть в деревню.
— Ломай, берегиня! — закричал домовой. — Ломай, пока не поздно!
Я упала на колени и вцепилась руками прямо в знак.
Магия хлынула из меня сквозь боль. Зеленое схлестнулось с черным, зашипело, задымилось. Я закричала, чувствуя, что моей силы недостаточно.
И тут рядом потекла другая магия. Магия всех, кто пришел… Они припали к земле, и их сила сочилась, сочилась рядом с моей.
Черный знак дрогнул. Треснул. И рассыпался пеплом.
Я подняла голову.
Вокруг нашей маленькой компании кольцом стояла нечисть. Они застыли, словно статуи, и смотрели на нас.
Я замерла. Я была уже слишком слаба, чтобы дать хоть какой-то отпор.
—
