Надо идти! Слышишь? Нам нужно уходить!
Он молчал, продолжая смотреть сквозь меня.
Я зажмурилась, выдохнула. Магия. Нужно использовать магию. Я должна… Я смогу до него достучаться!
Призвала силу — она откликнулась сразу, теплом разлилась по телу. Я положила руку ему на грудь, туда, где билось сердце, и начала петь. Тихо, для него одного.
Но вместо тепла руки неожиданно обожгло холодом.
Я вскрикнула и отдернула их. Магия вспыхнула черным и погасла. Совсем.
— Что…
Я сделала шаг и наткнулась на невидимую преграду. Провела рукой — воздух как воздух. Но шагнуть не могу. Словно стекло.
Посмотрела под ноги. В снегу горел символ. Двоедушник запер меня в кругу. Это была ловушка!
— Кайл! — крикнула я и ударила по ловушке. Но он так и продолжил стоять по другую сторону этой преграды.
Тогда я еще раз ударила по преграде кулаком, сильнее! Боль отдала в руку, но стена даже не дрогнула. Попыталась позвать магию — пусто. Ни отклика, ни искры.
— Ясенька, не нужно! Не калечь себя, мы ведь не желаем причинить тебе вреда!
Раздался знакомый голос. Я подняла голову.
Из снежной пелены вышли двое…
Я смотрела на них и не верила своим глазам.
— Это… это вы…
Глава 68
Яся
— Вот и встретились, Ясенька, — сказал староста Прокофий. Он вышел на середину поляны, а следом за ним вышла Аграфена.
Я смотрела на них и просто не могла поверить!
— Это был ты… все это время! Вы! — выдохнула я. — Прямо на виду…
Я думала, двоедушником будет кто-то из простых сельских. Тот, кто прячется, боится людей. Но нет. Им все это время был самый уважаемый человек в селе. Тот, кого знали все.
Я перевела взгляд на Аграфену. Ее кожа была сейчас бледнее обычного, а губы… губы были слегка синими.
— А ты… ты не двоедушница.
Она молчала. Смотрела на меня пустыми глазами.
— Но и не человек, — продолжила я, вспоминая слова Яромира. Он говорил… говорил, что Кайла увела… — Ты утопница.
Аграфена кивнула. Раньше она смотрела на меня с презрением, но сейчас… Что-то изменилось. Ее взгляд был скорее усталым и даже мягким.
— Утопница, — тихо подтвердила она.
Как же так? Некрас все это время был рядом. Упырь — прямо у меня и Кайла под носом. А теперь… теперь еще и Аграфена. Она ведь касалась его! Почему он не почувствовал? Почему я не заметила?
— Но как? — вырвалось у меня. — Как вы могли прятаться так долго?
Я не ждала ответа. С какой стати нечисти делиться со мной разгадками, но на удивление Прокофий взял слово.
— Моя кровь, Ясенька, — спокойно сказал он. — Я кормил Некраса и Аграфену своей кровью. Как ты, возможно, знаешь, двоедушник — единственная нечисть, которую драконы не чувствуют. Но если кормить нашей кровью других… их тоже невозможно почувствовать. Это особый ритуал.
Его слова не укладывались в голове. Я никогда не слышала о таком, даже бабушка никогда не рассказывала мне этого. Но… все ли она знала о двоедушниках? В нашем селе о них никогда и не говорили.
Это была редкая нечисть и очень сильная. Сильнее, чем я себе это представляла.
Я бросила взгляд на Кайла… Сильнее, чем думали драконы.
Я вспомнила слова лесовичка. Наверное, бабушка пыталась найти двоедушника. Она хотела защитить людей. Но нашла ли?
— Люди так глупы, Яся, — голос двоедушника разорвал тишину и завывание пурги. — Они не задают вопросов, если давать им то, во что они хотят верить. Никто ведь не видел мою дочь совсем маленькой, правда? А когда она появилась — молодая красавица — кто станет сомневаться? Не то что ты. Маленькая сиротка, на которую свалилось столько бед. Та, на кого будут валить все грехи, презирать, изгонять… Я ведь заступался за тебя, милая. Не раз. А если б не заступался — что бы сделала эта глупая толпа?
Я смотрела в его голубые добрые глаза. Сейчас он выглядел как человек. Говорил… как человек. Был со мной слишком мягок и добр. И это… это казалось предвестником чего-то очень плохого.
— Много ты настрадалась от людских рук, Яся, — продолжал он. — Чтобы понять: люди — это самое настоящее зло. Зло, которое захватило наши территории.
— Наши… территории? — повторила я эхом.
Он кивнул.
— Мы друзья, Яся. — Он сделал шаг вперед, но остановился поодаль от ловушки. — Даже нет… мы семья. Мы не просто безмозглая нечисть, как утопцы или болотницы! Нет, нет! Мы больше, чем они! Мы сильнее и умнее. Именно такие, как мы, по всем законам природы должны занимать место людей. Решать, кто здесь будет жить. А вовсе не эти жалкие, жестокие, глупые люди.
Он сделал еще шаг и застыл.
То, что он говорил… это было немыслимым. Он решил… решил, что я такая же, как он?
Но это не так. Моя сущность — оберегать. Заботиться о людях. Верить, что добро — главное, что в них есть!
А он соткан из зла. Из желания господствовать, убивать, причинять боль. И как бы он ни принимал облик доброго старца, он все равно оставался тварью, что вырвалась из тьмы и творила самые страшные дела.
— Если мы семья, — сказала я мягко, — то отпусти меня. Меня и Кайла.
Я бросила взгляд на изваяние рядом. Кайл все еще стоял недвижимо по ту сторону ловушки. От этого умирало мое сердце.
— Он не наша семья, Ясенька, — вкрадчиво прозвучал голос утопницы. — Мы — твоя семья.
— Он мне дорог. Я пришла за ним.
— Он лишь один из многих, — ее голос прозвучал резко.
— Он мой… мой любимый, — прошептала я.
В глазах Аграфены мелькнуло что-то. Понимание? Боль? Она кивнула, словно узнавая что-то свое.
Мне сложно было понять ее. Не все утопницы злые… Многие из них становились речными духами, помогали людям, но она… Она выбрала другой путь. Почему?
Настолько ли это сейчас важно?
Они не хотели отпускать Кайла. И меня? Но со мной обходились иначе. Меня не лишили воли, просто закрыли в ловушке. Значит, я нужна им для чего-то… для чего-то очень нехорошего.
— Почему вы забрали Кайла? — спросила я. — Вы ведь не знали, что я берегиня. Зачем он вам?
Я перевела взгляд с утопницы на двоедушника.
