Ты помогаешь даром, а он готов убить за медную монету. И твой свет ему невыносим. Все это — только из-за денег и черной зависти.
Кайл говорил это и убирал мокрые пряди с моего лица. Каждое его касание оставляло на коже тлеющий след. Каждое его слово отдавалось чем-то теплым и спокойным внутри. — Лекарь… — хрипло прошептала я. — Я поймал его, Яся, я его поймал, все кончено. Теперь все будет хорошо.
Кайл снова притянул меня к себе. И я позволила. Прижалась всем телом, уткнулась лицом в его холодную одежду, уже мокрую от моих слез. Вдыхала его запах — дыма, кожи, магии и чего-то бесконечно своего, родного. От этого голова кружилась сильнее, но уже не от страха.
Тео каркнул рядом. Я протянула руку, погладила его перья. — Получается, это он отравил моих кошек? Ради денег? Готов был убить… ради всего лишь денег? – всхлипнула я. — Что? — Кайл замер, и все его тело стало жестким, как сталь. — Он чуть не убил их, Кайл! Я еле успела… А еще бил окна, кидал угрозы, губил грядки ночью… Все это — он. Я всегда знала, что он меня ненавидит, но настолько… Неужели можно быть таким… из-за денег?
Я снова всхлипнула и затряслась от осознания того, что столько страданий, столько боли преследовали меня долгие годы. Я всегда искала причину в себе, винила магию, свою природу. Думала, что люди боятся меня. Но все оказалось вот так… Все это было ради железных монеток, которые для меня самой никогда не были такими ценными.
Пока я плакала, Кайл качал меня. Я растворялась в его ритмичных движениях. Он гладил меня по волосам, целовал в голову. И я чувствовала себя такой свободной и защищенной. Впервые за столько лет… Никогда раньше. Сидя здесь на полу, вся трясясь и рыдая, я чувствовала себя сильнее и свободнее, чем когда-либо.
— Яся, он — просто грязь. Понимаешь? Тьма всегда жаждет поглотить свет. Вот и он тянулся к тебе, чтобы загасить. Но ты сильнее. Ты — моя храбрая, светлая девочка. И теперь все изменится. Теперь все будет по-другому. Больше никто и никогда тебя не обидит. Я клянусь.
Глава 28
Кайл
Она заснула, сжимая мою руку. А быть может, просто я был не готов ее отпустить.
Всю ночь я не сомкнул глаз. Яся заснула быстро, подкошенная усталостью и пережитым страхом, а я сидел рядом, прислушиваясь к ее ровному дыханию и наблюдал, как тень от ресниц дрожит на бледных щеках.
Мыслями я возвращался к вчерашнему. К ее крику, к ее слезам, к той хрупкости и одновременно невероятной силе, что была в этой маленькой девушке. И внутри что-то переворачивалось, сжималось в тугой узел. Я думал о том, насколько огромные чувства способен испытывать. Нечто, чего не знал никогда. Это была нежность. Ревность. Желание оберегать, заслонить собой, стать между ней и любой бедой. Я понял это сейчас с пугающей ясностью: любовь — это не одно чувство, а множество чувств, сливающихся воедино.
Пока она спала, я мог позволить себе просто смотреть. Любовался каждым изгибом: милым вздернутым носиком, тонкими пальцами, сжимавшими мою руку, ярко-рыжими прядями, рассыпавшимися по подушке. Все в ней казалось мне совершенством. Ярослава была для меня самой красивой девушкой на свете. Вспомнились слова бабушки, которые она сказала, когда я был мальчишкой: «Красота, внучек, всегда в глазах смотрящего». Сейчас я понимал это как никогда лучше. Ведь я знал, что для меня больше не будет девушки красивее Ярославы.
И как же мне хотелось, чтобы она испытывала ко мне хоть тень от того, что испытывал я.
Под утро мне пришлось осторожно высвободить руку. Ворон слегка встрепенулся, словно испугался шороха и новой беды. Но, посмотрев на меня, снова закрыл глаза. Словно доверял мне.
Я тихо оделся, взял продукты и вышел во двор, на морозный воздух.
Выпустил коня из сеней, наконец дал ему размять ноги. Выглядел он совершенно здоровым. Поистине чудесное исцеление Ясей. Впрочем, как и она сама… Вся она была чудесной.
Я развел небольшой костер. Обещал ведь Ясе приготовить кашу. А ей точно не помешают силы.
Нагрел воду и всыпал туда овсяную крупу крупного помола — она не разваривается в кисель, а остается зернышками. Добавил щепотку соли и помешал деревянной ложкой.
Это была простая каша, но еда, приготовленная на костре, всегда вкуснее.
Когда масса загустела, я добавил туда кусочек масла, отчего аромат стал еще ярче.
Вот он, идеальный завтрак: простой, сытный, дающий много сил.
— Господин дракон, — отвлек меня от готовки знакомый голос.
Я повернулся и увидел Михаила. Всегда резвый, веселый парень выглядел иначе: он был бледным и потупил взгляд.
— Что-то случилось? — тут же спросил я, без лишних приветствий.
— Господин дракон, простите, — сказал он и поднял глаза. — Мне вечером было плохо, и я… Мне позвали лекаря. Он говорил много злого на Ярославу, и я поверил. Сейчас мне очень стыдно за это. Я хочу искренне попросить прощения, если вы и Ярослава сможете меня простить.
Вчера вечером? Ну надо же…
— Тебе было плохо? От чего? — спросил я.
Михаил махнул рукой.
— Брат квасом напоил, а сам собрал все близ черни, вот и отравился. Но я в порядке! Я полностью здоров. Вот только… Я ведь поверил во все, что лекарь говорил.
Поверил во все, что лекарь говорил… Я вздохнул. Наш пострел везде поспел. Отравился квасом, виновата Яся. Здесь так всегда.
— Простите меня за это? — спросил он.
Поверить в то, что лекарь говорил, — пожалуй, не самое страшное, что могло случиться. Тут все верили в то, что этот петух говорил. Но у парня хотя бы хватило мозгов, чтобы понять, что это неправда. И искренне покаяться. Для такого юного парнишки это, пожалуй, уже огромное достижение в пример всем остальным жителям села.
— Я думаю, что решать будет Ярослава, — ответил я, вглядываясь в лицо парня.
Он кивнул.
— Господин дракон, меня староста просил передать, что сегодня на рыночной площади будут говорить о лекаре и Ярославе. Он хотел узнать, придете ли
