этот вот прохиндей, который даже во время поиска служанок единственный умудрился найти одну и тут же затащить ее в кусты, будет рассказывать мне про то, кто там на меня покусится!
— Вообще-то у меня для этого есть лопата, — заметила я, благо та и впрямь нашлась рядом с кроватью, и я вцепилась в нее как в родную, хотя это все еще была не очень удобная замена моей любимой лопаты. — Очень помогает от тех, кто может покуситься.
Почему-то моя лопата напугала только Остия и то как-то не слишком сильно.
— Подтверждаю, — вместо того, чтобы напугаться, оживился Даррен. — Сам видел, как она дважды лопату использовала именно в этом смысле.
— Да когда ты успел! — не выдержала я. — Я всего разочек ее использовала.
— А на Антонии ночью, когда он в вашу с Софи комнату ломился и кричал про несравненные ножки Белки? — ехидно спросил Даррен.
Я глянула на его душечку. Тот с красным от злости лицом бил воздух перед собой.
— Подожди! — до меня начало доходить. — Ты как-то связан с тем, что кроме синяка от лопаты на спине у него еще и под глазом оказался синяк? А я-то думала, как я успела-то!
— Не понимаю, о чем ты говоришь, — с достоинством произнес Даррен, а душечка на его плече еще раз ударил кулаком перед собой.
— Потом будете разбираться в ваших любовях, бедный мой мальчик, влюбился же в дуру, — прервала наши пикировки Арриена. — Время скоро истечет!
Я, конечно, могла бы долго и с удовольствием ругаться с призраком, ведь я не была согласна с ней почти ни в чем. Во-первых, Даррен вовсе не был в меня влюблен, впрочем, как и я в него. И я не дура!
Но в одном Арриена была права. Время истекало.
— Нож! — потребовала я. Нехотя Бриен протянул мне обычный столовый нож. Нет бы красивый кинжал с рукоятью, инструктированной драгоценными камнями… Такие хорошо брали в ломбардах и на учебу можно было заработать за пару кинжалов. Но нет, так нет. Я в одной руке крепко сжимала черенок лопаты, во второй руке зажала нож. К гадалке не ходи, что выглядела я как очень опасный гном-переросток, но мне было не до того, как я выгляжу со стороны.
Я больше размышляла о том, как не сорваться и не начать лазить по склепу в поисках интересненького. Боюсь, объяснить это хозяевам будет непросто.
Тем временем тетки, имен которых я не знала, еле слышно обсудили что-то и та, что побойчее, заявила:
— Мы идем с вами! Нельзя оставлять девушку наедине с мужчинами.
— Обе идиотки, — заклеймила родственниц мужа Арриена. — Я уже буду с вами!
Это я уже никак комментировать не стала, ведь после присоединения к нашему отряду Остия всё остальное уже было небольшими накладками.
К сожалению, я понятия не имела, что делали все остальные. Спали? Продолжали искать слуг? Ели мое остывшее жаркое?
Как бы то ни было, мне никто не встретился по дороге. Мы шли в полном молчании. Я впереди с лопатой и ножом, за мной Даррен и Бриен, старающиеся идти на одинаковом расстоянии от меня. Из-за этого на узких лестницах и тропинке они толкались и злобно пыхтели. Затем шел Остий, за ним уже две тетушки. Остий и одна из тетушек тащили свечи, которыми слабо освещали нашу дорогу.
Наверное, со стороны мы выглядели шедеврально, но наблюдать за нами почти в полночь было некому.
Я даже расстроилась, что дошли мы до склепа так быстро. Склеп был расположен прямо в саду (я очередной раз подумала, что правильно оценила семейство Гастионов как психов), и из усадьбы его не было видно из-за разросшихся деревьев.
Был он массивным, из серого камня, крыша его уже поросла мхом, а сквозь полуразрушившийся камень у левой стенки прорастал какой-то нахальный куст. Я открыла тяжелую дверь, для чего мне пришлось положить нож.
Я ждала, что привычно пахнет холодом и сыростью, но на меня потянуло… луком?
— Арриена, показывайте свой гроб, надеюсь, в ней с вами никто не спит, — громко произнесла я, надеясь, что прятавшиеся там люди догадаются разбежаться по углам.
А так у меня было много вопросов к Гастионам. Серьезно? Не проверить усыпальницу? Это же самое логичное место, где можно спрятаться!
Подождав немного для верности, я очень медленно подняла нож, взяла лопату поудобнее и начала спускаться. Мое привычное к темноте зрение немедленно перестроилось, и я видела замерших по углам людей и обалдевших от такой многолюдности призраков.
А еще у меня снова чесались ладони — верный признак того, что под этим склепом еще много захоронений и не всех мертвецов устраивало их положение. Кому-то дуло на поверхности, а кого-то не устраивало быть глубоко под землей. Лишь бы никто не возжелал стоять прямо над чужой могилой, а то в моем списке чудиков и такие бывали.
К счастью, сейчас меня буквально волокла за собой Арриена. Она шикала на высунувшихся призраков, пыталась подтолкнуть меня — в общем, отвлекаться на других и рассматривать всё вокруг было некогда.
А посмотреть была на что. Если бы до этого момента я не успела проникнуться величием и мощью семьи Гастионов, то сейчас было самое время. Усыпальница была рассчитана на среднюю армию или небольшой городок. Снаружи было просто массивной строение, но внутри оно уходило под землю и раскидывалось там на площадь, не слишком сильно отличающуюся от площади сада, и только под самим зданием был, видимо, фундамент самого особняка, и стройные ряды каменных гробниц в этом месте ставали хаотичными кучками, чтобы снова стать стройно за этим препятствием.
Похоже, у Гастионов и впрямь было что-то с головой. Ведь в этой усыпальнице можно было спрятать всё! И слуг вместе со служанками, любовников и любовниц, моего упыря, беглую старушку-медиума. Зачем вообще было искать где-то еще? Нужно было просто спуститься под землю!
Я даже передумала выходить замуж за Бриена. Очередной раз.
Но, тем не менее, разглядывать всё это великолепие мне было некогда — Арриена подвела меня к нужному гробу.
Несколько минут у меня еще было, поэтому я убедилась, что плиту над останками бывшей хозяйки дома никто не сдвигал, а имя написано именно ее. Даррен может сколько угодно считать меня глупенькой клептоманкой, но я очень серьезно отношусь к мертвым и тому, что с ними происходит после смерти. И помочь обрести возможность общаться с семьей какому-нибудь семиюродному дядьке не собиралась, как и скрещивать Арриену с какой-нибудь служанкой, спрятавшейся в ее гробу.
Убедившись, что все готово к ритуалу, я
